Чтение онлайн

Голоса стихли, утонув в новой очереди стуков. Антон не дождался продолжения разговора и осторожно пошел дальше.

Вот как понимать услышанное, подумал он, как определить - было ли это бессмысленной игрой своего подсознания, балующегося с прошлым, или тонкое и двусмысленное предупреждение. Не топать грязными ножищами по намытому. Соблюдать чистоту...

Антону показалось, что он уже был когда-то в подобном месте, туманном, тоскливом и одиноком. Только тогда, в давнем сне, под небом с фиолетовым оттенком присутствовала зеленая лужайка, подстриженная накоротко и смоченная туманом, длинная серая высокая стена - чтобы любопытным нельзя было вот так взять и перемахнуть через нее, и дорога, льнувшая к стене.

В одном месте стена разрывалась площадью с фонтаном и открывался срез вот таких коридоров, только тогда более солидных, с отделкой, колоннами, мрамором и декором, коридоров, при виде которых возникало уверенное ощущение, что тут, в переплетении, перехлестывании без начала и конца помещаются книги. Неважно, судьбы или предписаний, главное, что помещаются, и в них заключено все, что относится к тебе и всем девяносто или больше миллиардам душ, неважно, прошлых, настоящих или будущих.

Он дошел до конца второго коридора и открыл ее. Дальше снова был коридор, точь-в-точь, как первый. И двери в нем располагались точно так же, как в первом.

Показалось поначалу, что он вышел именно в коридор номер один, и от этой мысли тревожно замерло, сжалось под ложечкой. Потому что со всей очевидной неумолимостью получался лабиринт, бесконечное пересечение узких, метров в тридцать переходов, переплетающихся, перехлестывающихся, как лента мёбиуса, без начала и конца.

Антон поспешно вернулся обратно и вздохнул с облегчением, когда дверь вывела его в зал ожидания.

Разумеется, где-то в глубине зеленой краски, яркого света, узких окон и деревянных дверей, покрашенных то ли краской, то ли некачественным лаком, могло находиться нечто иное - выход, или даже та самая, из сна площадь с фонтаном, но проверять этого не хотелось ни в какую. Не хотелось, и все.

Антон, оглянувшись на пустой зал еще раз, вышел на перрон.

На перроне сидел на корточках мальчик лет двенадцати и что-то перебирал на асфальте перед собой.

Антон попытался что-то сказать, но в пересохшем горле не нашлось слов, и он просто остановился в метре от мальчишки.

– Привет, - без интонаций сказал мальчик, не поднимая головы.

Куртка на нем была потерта в нескольких местах, а часть воротника и плечо занимало большое темное пятно.

– Привет, - выдавил из себя Антон.

Он увидел, с чем возился мальчик - с длинной автоматной гильзой и камешками.

– Ты что тут делаешь?
– спросил Антон, делая шаг ближе.

– Играю, - просто ответил мальчишка.

Антон огляделся на пустой перрон.

– А как здесь оказался?

Мальчик поднял голову и протянул Антону раскрытую ладошку, на которой лежала длинная щербатая пуля со смятым кончиком и тусклая желтая гильза.

На правой щеке была большая, почти зажившая ссадина.

– Совсем не больно, - равнодушно сказал мальчик.
– Только очень холодно. А вы знаете, что это?

И он не без гордости показал Антону неровный камешек со сквозным отверстием - "куриный бог", полноценная удача и счастье для всякого мальчугана.

Антон не нашелся, что сказать, поскольку не мог разобраться с нахлынувшими чувствами, только переживал новое для себя состояние, новый мир, в котором на перроне пустого вокзала играют убитые дети; монеты, клятвы, обещания имеют смысл, и который чутко и нервно реагирует на каждое слово, мысль или желание.

Да, он почему-то был уверен, что мальчик убит - той самой пулей, случайным куском металла, может день, а может неделю назад. Точнее, вынесен из освещенной части мира в его тень, поскольку в пространстве энергий и информации не пропадает ничего, только перемещается из одной формы в иную.

Хотя могло быть, что никакого мальчишки и не существовало. Вот так. А существовало соединение случайно виденных картинок, отрывков новостей, новостных заголовков: сонная смесь, готовая к употреблению и обретшая реальность при помощи тех самых пресловутых энергий.

Стоило ли ему что-либо говорить в данный совершенно необъяснимый момент? Проявлять или не проявлять участие, выказывать свое отношение? Требовать или просить? Как вообще поступать там, где все имеет вес и значение?

– Ты случайно не знаешь, где можно поменять пять копеек?
– в результате спросил Антон.

– Какие пять копеек?
– удивился мальчик.

Он с любопытством принял старый пятак, покрутил его в грязных пальчиках, посмотрел на тусклый свет.

– Ух, дорогая, - с восхищением сказал он, явно видя то, что не видел и не понимал Антон, - а что, вам нужно разменять?

Антон кивнул.

Мальчишка оживился, вскочил на ноги, шмыгнул, и, сопя, полез в карманы. Потом взвесил на свое богатство: пулю и куриный бог.

– Все, что есть, - вздохнул он.

– Жаль.

– А может вы ее за так дадите?
– попросил мальчик. Попросил, как обычно просят дети - невинно и без корысти, потому что мир детства бескорыстен и щедр. А если не щедр, значит, там уже основательно поработали взрослые со своими конечно же самыми важными принципами.

– Зачем она тебе?
– удивился Антон.

– О-о!
– загорелся мальчик.
– С нею много чего можно сделать. К примеру, билет купить. Куда захочешь. Даже назад, я знаю.

– Назад?

– Ну да, туда. Отсюда ведь нельзя без билета, - и мальчик задумчиво завертел в пальцах тусклый, длинный кусок металла.
– Мамка, небось, извелась вся. Хотя у нее Анька еще есть. Но все равно жалко, Анька маленькая еще. Маленькая и прикольная. Не сдюжают они. Потому что не въезжают ни во что.

Антону представилась белейшая реанимационная, в самом центре которой на специальной платформе лежало хрупкое тельце, окутанное проводами и трубочками, а вокруг на черных экранах длились, пульсировали зеленые линии и цифры. А за дверями, в коридоре мается неизвестностью молодая женщина с кругами под глазами от бессонницы и горя. Смотрит с несмелой надеждой на проходящих врачей и сестёр и изредка склоняется к беззаботно спящей Аньке.

Он отогнал картинку, подумав про фантомы подсознания. Про игру воображения, когда тасуется и перемешивается когда-то виденное или прочитанное. А потом это все накладывается на странный ночной мир и получается невесть что. Почти сон. Пугающий совершенно реальный сон.