Чтение онлайн

— Почему вы так считаете?

— Да потому, что у вас врачи лечат, не разобравшись как следует в тех процессах, в которые они вмешиваются. Это то, что называется эмпирикой. Обнаружен какой-либо лечебный эффект — хорошо. А что за этим стоит, каковы побочные эффекты — не суть важно.

— А как у вас поддерживают здоровье?

— Совсем по-другому. Организм человека досконально изучен (вы понимаете, конечно, слово «человек» я употребляю условно — наши разумные существа называются по-другому; и не только называются — они несколько отличаются от людей, хотя и не очень сильно). Абсолютно известно, как должен протекать любой процесс, как говорится, в норме и где начинается патология. К телу каждого человека сразу же после рождения прикрепляется датчик. Он сопровождает человека всю жизнь (разумеется, конкретные экземпляры этого устройства время от времени меняются, по мере износа). Датчик контролирует абсолютно все процессы, протекающие в организме. Повторяю — абсолютно все. Информация в закодированном виде посылается в специальный вычислительный центр. В случае какого-либо опасного отклонения из центра автоматически направляются корректирующие сигналы, которые вводятся в организм через тот же датчик. И человек быстро выздоравливает. Это и есть то, что у вас называется лечением. Впрочем, может быть, по вашей классификации это подпадает под категорию профилактики. В большинстве случаев человек даже не замечает, что он заболел.

— А бывает так, что корректировка не удается?

— Бывает, хотя и редко. Обычно это связано с какой-то новой болезнью (вы ведь знаете, что время от времени возникают новые болезни — вот недавно, например, здесь на Земле, в Америке, возникла так называемая «болезнь легионеров»). Информации о ней в компьютере, естественно, нет. В этом случае в вычислительном центре раздается сигнал тревоги. Лечение берет на себя врач-оператор. Разработана специальная стратегия лечения новых, неизвестных болезней — посылкой более мощных и разнообразных сигналов. Как известно, на ранней стадии можно подавить любую болезнь, даже не обладая специфическими методами лечения. У нас же улавливается самое-самое начало патологического процессе В дальнейшем специалисты изучают особенности новой болезни и разрабатывают специфическое лечение. Это уже не мощные сигналы, а сигналы нормальной силы. И прицельно точные, бьющие прямо в цель.

— Сколько времени на это требуется?

— Не более нескольких дней.

— Но ведь нужно набрать статистику — какое-то число больных…

— Нет, достаточно одного случая. Дело в том, что все сигналы «туда и обратно» записываются на магнитофон (я имею в виду устройство, подобное вашему магнитофону), так что в распоряжении специалистов — вся информация о возникшей патологии. Компьютерный анализ позволяет отслоить то, что свойственно данному конкретному организму, и смоделировать, как должен протекать патологический процесс «в среднем», в массе случаев. Это именно то, для чего у вас здесь «набирается статистика». После этого — опять же с помощью компьютера — подбирается лечение.

— Слушайте, как интересно! — сказала Екатерина Васильевна. — А нельзя посмотреть на этот датчик? У вас он есть?

— К сожалению, нет, — сказал Кохановский. — Я ведь здесь….. что называется, в ссылке… Как говорится, за грехи молодости. В таких случаях делается все, чтобы была обеспечена мимикрия, чтобы ссылаемый полностью сделался похож на обитателей планеты, на которую он ссылается. Разве что случайно можно с собой что-нибудь прихватить, по недосмотру соответствующих служб. Я, например, прихватил с собой семечко, и вот… — он указал на принесенный им с собой цветок.

Вскочив со своих мест и сгрудившись вокруг цветка, все с интересом стали его рассматривать.

«Черт знает что! — со злостью думал я. — Это ни на что не похоже. Какая-то эпидемия сумасшествия. Все с ним разговаривают на полном серьезе».

— А где гарантия, что это не земное растение? — вопрошал между тем Скориков, энергично жестикулируя.

— Покажите его специалистам, — лениво сказал Кохановский. — Я могу дать его вам на некоторое время. Есть ведь каталоги растений. Если на Земле существует такое — это нетрудно установить.

— Да, но ведь это может быть какой-нибудь гибрид…

— И это можно определить. Тоже имеются методы…

— Послушайте, вот такой еще вопрос, — сказал Скориков, схватив Кохановского за рукав. — Вот вы говорите: при ссылке человека на другую планету обеспечивается полная мимикрия, полная маскировка… Но ведь память у человека остается. При желании он все может рассказать. В таком случае надо бы стирать память…

— Иногда стирают… — вздохнул Кохановский. — Но мой случай особый. Я лишь дал обязательство никому ничего не рассказывать… И вот, — он испуганно оглянулся по сторонам, — нарушаю…

«Все это научная фантастика — то, что ты рассказываешь», — думал я. С тех пор как я познакомился с Кохановским, меня не оставляло чувство, что тот пересказывает мне страницы фантастических сочинений. А что касается рассказа о системе здравоохранения, основанной на датчиках и корректирующих сигналах, я был почти уверен, что где-то об этом читал, едва ли не слово в слово.

Дальше пошли вопросы о деталях «тамошней» жизни, задаваемые наперебой и без всякой системы. На Кохановского словно водопад обрушился. Он отвечал обстоятельно, терпеливо разъясняя непонятное. Так учитель разъясняет ученикам урок.

Хотя больше всего вопросов по-прежнему задавал Скориков, Кохановский, отвечая, обращался главным образом к Екатерине Васильевне. Та спрашивала мало, но слушала с нескрываемым интересом. Выкуривала сигарету за сигаретой.

Наконец приблизились к главному — какую жизненную цель ставит перед собой человек там, на этой самой Геде?

— Какую цель? — сказал Кохановский. — Ну, известно какую — как можно лучше познать себя, максимально развить свои способности, реализовать их… Помочь то же самое сделать другим…

Он произнес это как-то вяло и бесцветно, словно навязшую в зубах банальность. Словно дежурную фразу, взятую из газеты.

— А как же прогресс?

— Прогресс? Прогресс достигается сам собой — благодаря деятельности людей, их творчеству. В качестве сознательной общественной цели прогресс не выдвигается. У вас ведь тоже это не самоцель — это средство. Цель — человек, его благо. Мы же идем дальше: в некоторых областях мы прогресс сдерживаем — там, где он ведет к нарушению стабильности. Стабильность ценится выше, чем прогресс.

— Значит, ваше общество консервативно?! — сказал Скориков полувопросительно.

— И деспотично, — добавил кто-то. — Ваша ссылка — свидетельство тому.

— Считайте, как хотите, — сказал Кохановский. — Посмотрим, что скажут ваши потомки, когда здешняя жизнь достигнет такой степени развития, как наша. Если, конечно, дело когда-нибудь дойдет до этого…

В его голосе послышалась обида.

— Слушайте, это все необычайно интересно! — сказала Екатерина Васильевна. — Я не знаю, действительно ли вы инопланетянин, но даже вот просто так собраться и поговорить об этих вещах — это же интересно, правда? Как говорится — смоделировать ситуацию…