Чтение онлайн

"Голодный солдат думает не о том,

как ему убить врага, а о том, как ему

набить свой пустой желудок"

[Гвардии Сержант Контуженный]

Третий день Белой луны. 13:20.

Столовая рядового и сержантского состава.

Прием пищи — это законный отдых и моральная разрядка любого солдата. Особенно если это обед, поскольку именно после обеда можно на полчаса забыть о всех заморочках и позволить себе попускать слюни, попросту пялясь в небо и разгадывая тайну Пробоины.

Тем более, что в местной столовой кормили очень даже порядочно. Шутка ли, я впервые за полгода увидел в армии котлеты, где есть мясо. А уж какой тут компот.

Жаль только, поварихи старые… Впрочем, оно и к лучшему. Лучше потом в город отпроситься и посетить бордель.

А уж если в Гвардии стану Подлунным, то — ух! — все городские девки дадут, да еще и доплатят сверху.

— Смотрите, Грозный, — тихо усмехнулся старожил, с которым нам посчастливилось сидеть за столом на обеде.

Глянув в сторону, куда кивнул более опытный гвардеец, я увидел нашего сержанта-инструктора.

Контуженный выделялся среди остальных тем, что носил темно-зеленый берет, выбивающийся из привычного строевого вида фуражек, шлемов и шляп, чем обычно покрывали головы остальные вояки.

И ведь ему это прощалось. Не говоря уже о том, что он был на короткой ноге со всем командованием учебки… На о-о-очень короткой ноге.

Начальник штаба лично приходил посмотреть, как Контуженный нас по плацу гонял. И ладно бы мы изучали строевые стойки, ну или там приемы боя… Так нет же, практически все три часа мы только и делали, что падали, перекатывались в сторону и переползали.

С тем же успехом мы могли не мучиться, получая в комнате хранения оружия винтовки, а просто взять метлы. Один хрен мы этот плац своей формой подмели, а ведь я свою только недавно обновил.

— А почему Грозный? — поинтересовался один из нас.

Такой же, как я, зевака-новичок. Кажется, он был с соседнего отделения.

Что радовало, на приемах пищи у нас была некая свобода. Командиры просто давали нам волю с часу до двух, чтоб мы успели пообедать. Семейные ходили домой, а такие как я, в столовую.

— Потому что род у него такой, — ухмыльнулся старожил, — Мы с пацанами, когда перевелись сюда полгода назад, решили узнать, что за перец такой. И все, что накопали, это то, что фамилия у него — Грозный. И что он — маг-утренник. Черт его знает, как он в линейных подразделениях оказался, вроде как в каком-то там спецназе гонял.

— Да из сыска он, — усмехнулся еще один собеседник, подсевший рядом на свободный стул, — Повадки у него сысковые. Полюбэ всяких шпионов и бандитов по лесам и горам вылавливал.

Второй с прищуром оглядел нас, словно жалея, но при этом во взгляде читалось веселье. Будто знал, что нас ждёт.

— Молодежь, вы это, главное, впитывайте. Это сейчас вам, свежакам кажется, что он муть вам втирает. До первой командировки, хе-хе… Мы с ним в южные замесы на три месяца скатались. Там не Вертуны охранять надо было, а меситься, прям по-серьезке, — говорящий, вздохнув, покачал головой, — С артой, техникой и группами зачистки. Месиво! Так вот, Контуженный в командировку с нами напросился, начальником склада запчастей…

Он опять оглядел нас, мы лишь молча впитывали каждое слово. И тот продолжил:

— Нашел он там на месте, значит, отказника, что воевать не хотел… И что вы думаете? — он сделал многозначительную паузу.

— Избил? — с ужасом спросил один из нас.

Первый едва не прыснул со смеху, а второй, хмыкнув, покачал головой:

— Хуже…

Надо было видеть наши круглые глаза. У меня самого мурашки побежали по коже, револьвер Контуженного так и маячил перед глазами.

Но первый, едва сдерживаясь от смеха, толкнул локтем второго, и сказал:

— Чего ты страху нагоняешь на безлуней? Да он склад на него по-быстрому передал, и с нами рванул в самое месиво, представляете, вперёд нас ходил. Так что, это… не слушайте вы дураков. Мужик он толковый.

Я невольно посмотрел на одиноко сидящего сержанта. Все как-то сторонились его, но он словно и не обращал на это внимания. Лишь спокойно снял берет, свернув его и убрав под погон полевой формы.

Хм, и все-таки странный он. Не могу пока познать этот его армейский дзен.

— Это ладно… А нафига он нас по плацу-то мусолит? — поинтересовался я.

Мне уже удалось расправиться с обедом, и теперь я просто поддерживал беседу с более опытными сослуживцами.

— Эх ты, палочник, — усмехнулся первый, видя, как меня скривило.

Вот не люблю я это прозвище. «Палочниками» нас называют за то, что мы стоим на карауле, охраняя спящие Вертуны.

И толку от нас, если мы только и делаем, что эти самые палки в сетке дежурств себе рисуем. Спящие Вертуны хорошо, если просыпались раз в десять лет.

— Не понимаешь ты азов войны. Ты сам подумай, если по тебе стрелять начнут, ты что сделаешь? Правильно, упадешь, чтобы меньше силуэт был. Но ничего, я тебе гарантирую, Контуженный внутрь вас навыки вобьет, хотите вы того или нет. Потом первая же ротация, и вы сами все прочувствуете… Отделения, с которыми Контуженный занимался, как правило, все выживают.

— Да ну, фигня, — отмахнулся парнишка с моего заезда.

Я же решил смолчать. Тем более, что старожилы переключились на обсуждение планов на вечерний выход в город, а мне для этого надо было пережить послеобеденную тренировку.

Ох, чую, зря я так плотно поел. Но вкусно, чувствую себя настоящим Лунным, давно так не обжирался.

Прямо после выхода со столовой, буквально в десяти метрах от дверей, меня подловил командир отделения, младший сержант Пульпов, по прозвищу «Комод». Самый настоящий Подлунный.