Чтение онлайн

– Несомненно, удовлетворит. Не предвижу никаких осложнений, и просьба расторгнуть брак будет удовлетворена. Это благородный поступок, месье. Теперь Доминик сможет снова выйти замуж. Вы уверены, что не желаете какого-либо вознаграждения?

– Уверен, – твердо ответил Хью. В движениях его появилась решимость, лицо стало бесстрастным. Он желал только одного – поскорее уйти. Оставался еще Суинфорд. Хью ничего не сказал ни о намерении Нортумберленда похитить королеву, ни о засаде, которая готовилась далеко отсюда, на юге. Он не мог заставить себя довериться де Северье.

У двери Хью остановился.

– Есть еще одно, что вы могли бы для меня сделать, – сказал он, шаря в кармане камзола в поисках кольца.

Наконец он нашел его, поглядел на кроваво-красный камень долгим взглядом, словно в чем-то сомневался, и протянул кольцо де Северье.

– Со временем у Доминик будет много прекрасных драгоценностей, больше, чем я мог бы надеяться предложить ей. Но этот рубин не похож на другие, его цвет глубок и чист. Передайте его ей от меня.

Мартин ждал во дворе, держа лошадей под уздцы.

– Куда теперь, в Эвистоун? – спросил он, передавая Хью поводья его вороного.

– Сперва мы должны посетить еще одно место – Челфордский монастырь.

– Челфордский? – удивился Мартин, поворачивая своего гнедого коня и направляясь за Хью к воротам.

– Да, я все расскажу по дороге.

Небо постепенно светлело. Мартин слушал, что ему говорил Хью. Наконец он покачал головой и спросил:

– Как вы полагаете, что теперь произойдет?

– Кто может сказать? – пробормотал Хью и сунул руку в карман камзола за ключами, которые передал ему Гилберт. Ключи были большие, и он нашел их сразу.

– Держи, они теперь твои.

Мартин поймал брошенные ему ключи.

– Что это?

– Ключи от Обри. Ты будешь там управляющим, по крайней мере до тех пор, пока я смогу балансировать между Нортумберлендом и Суинфордом.

Они ехали не торопясь: времени у них было достаточно. Челфордский монастырь находился всего в четырех лигах к востоку, и Хью намеревался дожидаться там де Северье, ибо решил, что должен взглянуть на Санчу в последний раз, хотя бы издалека. Конечно, это было глупо. Ведь надеяться было не на что, и эта встреча не могла принести ему ничего, кроме новой боли.

Их путь пролегал через деревушку, называвшуюся Фоули. Уже в столь ранний час там кипела деловая жизнь, раздавались крики купцов и скрип колес многочисленных повозок с товаром. Такое же оживление царило и на деревенском рынке. Мужчины и женщины суетились у лавок, открывая их и раскладывая товар; опьяняющий запах еды, готовившейся на открытом огне, плыл в редеющем тумане.

Мартин соскочил с лошади и отправился раздобыть чего-нибудь съестного. Хью остался с лошадьми. Когда Мартин вернулся, Хью спал. Мартин принес хлеба, кусок сыра и небольшой мех вина. Хью промыл вином рану, остальное они выпили.

В стенах Челфордского монастыря всадники увидели больше солдат Суинфорда, чем монахинь, и, пожалуй, еще больше – собак и кошек. Рыжебородый, со шрамом на лице солдат, охранявший двери покоев настоятельницы, подозрительно оглядел Хью, потребовавшего пропустить его к Томасу Суинфорду.

Суинфорд, когда ему доложили о молодом дворянине, желающем говорить с ним, вышел на порог своей комнаты. Увидев Хью, он страшно удивился, поспешил внутрь покоев и велел быстрей проводить молодого человека к нему.

– О Боже! – воскликнул Суинфорд. – Ну и вид у тебя – краше в гроб кладут!

– Я всю ночь провел в седле, – сказал Хью, опускаясь на обитую кожей скамью. Оглядев комнату, он увидел на противоположной стене сквозной орнамент из виноградных лоз и цветов, выточенный из камня; в отверстия орнамента видна была внутренность храма.

Слуга принес вино. На вопрос Суинфорда, отчего его рубаха в крови, Хью небрежно сказал, что был ранен копьем на турнире в Уоркворте, состоявшемся накануне. Пустяк, хотя и неприятный, потому что рана открылась от долгой скачки.

– У меня не было возможности снестись с вами, пришлось ехать самому, поскольку дело срочное, – объяснил он.

Хью коротко рассказал, как уехал из Уоркворта с одним лишь оруженосцем. Никто за ним не следил. По-видимому, Нортумберленд решил, что он отправился назад в Эвистоун. Затем поведал о замысле Нортумберленда похитить Изабеллу и перебить ее французский эскорт.

– Вы должны отложить отъезд королевы во Францию или, по крайней мере, задержать ее отъезд на юг.

Хью и Суинфорд еще разговаривали, когда появился слуга с известием, что прибыл представитель французского короля со свитой. Суинфорд вызвал капитана и нескольких сержантов, дал им указание собрать отряд в Пикеринге и отправиться по южной дороге, чтобы разгромить засаду.

– Мне нужны пленные, – предупредил Суинфорд своих командиров, – такие, что смогут дать показания против тех, кто послал их.

А перед этим во дворе монастыря к Мартину, стоявшему с лошадьми, подошел слуга и направил к задним воротам:

– Велено сказать, чтобы вы ждали своего господина там.

Мартин посмотрел, куда показывал слуга. Позади храма располагался сад, во много раз больший, чем в Эвистоуне. Он взял лошадей под уздцы, собираясь идти, куда ему приказали, и в это время лай собак и крики часовых возвестили о прибытии французов. Мартин задержался, наблюдая за прибывшими, желая узнать, нет ли среди них жены его господина. Охваченный любопытством, он пробился в первые ряды зевак.

Санча появилась в группе придворных дам, одетая в шелковое платье и поверх него – в бархатный плащ с капюшоном. Фрейлины вышли из кареты, неотличимые одна от другой: почти не видно лиц под низко надвинутыми капюшонами, в руках подарки для маленькой королевы. Мимо толпы солдат и слуг, стоявших с разинутыми ртами, они направились к храму.

Когда Санча увидела в первых рядах зевак доброе и открытое лицо Мартина, она возблагодарила небо за то, что ее молитвы были услышаны. Поравнявшись с Мартином, она поймала его взгляд и как бы ненароком наклонила корзинку с серебряными флаконами духов, которую держала в руке. Один флакон упал. Воспользовавшись замешательством спутниц, она склонилась к Мартину и с надеждой спросила: