Чтение онлайн

Мне не нужно погружаться в него, чтобы почувствовать ненависть. Раскаленные острые иглы пронзают мою кожу. Уже более двух недель ближайший союзник Фаррана, полиция и армии воронов суетливо ищут его пропавшего сына. Безрезультатно. Его фото разместили даже на пакетах с молоком. Но Эйдан так же не появлялся, как и тело моего отца. Конечно, виной всему я. По крайней мере, в глазах Каллахана.

– Джеймс, прекрати, – сурово говорит Фарран, наклоняясь вперед и протягивая руку. Я вздрагиваю.

Снова это странное чувство. Как будто мои эмоции ошибочны. Все во мне немеет. Я задерживаю дыхание и концентрируюсь на его взгляде. Металлический блеск радужной оболочки смягчается сиянием, таким же теплым, как его рука, но мне холодно, я трясусь так сильно, что мои губы дрожат. Его левое веко немного подергивается, и он внезапно отпускает меня.

Неуверенно выдыхаю.

Я не слышала ни одного упрека от него с той ужасной ночи. Без лишних слов он оставил меня в одноместной комнате в школе-интернате и привез вещи из дома. Я не покидала территорию воронов с кануна Нового года.

Я точно еще помню его слова, когда стояла с Патриком, Коннором и Джаредом перед мощными коваными воротами школы, чтобы свергнуть Фаррана и освободить подругу Лиц: ты поцелуешь меня в левую щеку в качестве приветствия, Эмма Макэнгус?

Но смерть Якоба смыла его озлобленность после моего предательства.

– Фион и я будем выступать в качестве свидетелей и описывать его смерть как можно более детально. Однако они могут попросить тебя быть свидетельницей. Надеюсь, ты понимаешь, что Эйдана нельзя упоминать. Особенно его дар, с помощью которого он разбил окно. Монтгомери выстрелил в окно из вертолета, и твой отец ринулся в драку. Затем они забрали тело. Так что это официальная версия.

Как ни странно, угрожающий тон Каллахана не пугает меня так сильно, как нежное прикосновение Фаррана.

Вы выстрелили позже. Я точно знаю. Эйдан убил папу, отшвырнув его от Фаррана воздушным вихрем.

Отвечаю на ледяной взгляд Каллахана тяжелым дыханием. Он щурится.

– Ты знаешь, кто сподвиг его на этот безумный поступок! – шипит он.

Я жестко прикусываю нижнюю губу.

– Это не только ее вина, – вставляет Фарран, – если бы Якоб так не винил себя за убийство Катарины, ничего бы этого не произошло. Он бы никогда не пошел против меня. Опасаясь потерять дочь после этого признания, Якоб хотел сделать что-то хорошее для Эммы.

Каллахан саркастически смеется.

– Заставив переметнуться к врагу? Господи! Было очевидно, что Эйдан помешает этому.

– Ради чего?! – кричу я в ярости. – Эйдан в конце концов сбежал к Ричарду с Джаредом и мной. Это не причина убивать моего отца!

Сейчас первый раз, когда мы говорим об этом. Неназванные слова постоянно висели над нами, как мрачное грозовое облако, готовое выпустить разряд в любое время. Но Фарран дал мне отдохнуть две недели до этого разговора, и школьный психолог Эвелин О’Коннелл взяла меня под свое крыло. Как будто кто-то может помочь мне пережить события той ночи.

Каллахан открывает рот, но Фарран заставляет его замолчать быстрым движением руки.

– Я прошу, чтобы вы оставались собранными и спокойными во время этого разговора, – у меня мурашки по коже от такой интонации. Воздух вибрирует вокруг тощей фигуры Фаррана, а короткие волосы развеваются, как на ветру. Я вдруг понимаю, что нахожусь под его абсолютным контролем.

– Не смотри на меня так испуганно, Эмма. Ты знаешь, что у меня есть все основания обижать тебя. Однако это не поможет ни мне, ни тебе. Эти недоразумения должны наконец закончиться, и поэтому я решил рассказать тебе всю правду, даже если это будет очень больно.

Правда? О чем он говорит?

– Есть обстоятельства, о которых ты еще не знаешь. Также я ожидаю, что мы откровенно поговорим о твоем побеге с Эйданом к моему заклятому врагу. Я все еще считаю тебя вороном и его тоже.

Как чудесно! Я проглотила колкое замечание. Прекрати это, Эмц! Папа сам признался перед смертью, что не рассказал Фаррану об убийстве.

– Готова ли ты выслушать мою точку зрения? – Фарран прерывает мои мысли и облокачивается о спинку стула.

Почему нет? Хуже быть не может.

– Якоб убил твою мать с помощью отца и сына Овенс. Этот поступок не может быть оправдан. Твой отец был не в своем уме. Он, вероятно, не мог смириться с тем фактом, что жена скрывала от него дочь все эти годы и хотела и дальше препятствовать любому общению. Его первая ошибка.

Он называет это ошибкой?

– Вторую он совершил, когда налил нам с тобой вино с примесями, прежде чем тебя посвятили в вороны. Что еще хуже, Дин Овенс и его отец, кажется, слишком боялись Якоба, чтобы доверять мне. Конечно, это была бы их обязанность.

– Ну, это, наверное, неудивительно. Ты знаешь репутацию Якоба, – перебивает Каллахан.

– Но все же, – Фарран вздыхает, он наклоняется вперед и пристально смотрит на меня. – Эмма, как тогда Эйдан отреагировал на признание Джареда?

Я не хочу думать об Эйдане. По крайней мере, пока я еще считаю, что он любит меня. Но Фарран пристально смотрит на меня, и мысли улетают прочь.

– Упаковывай рюкзак, Эмц. Как… тогда, когда… ты хотела убежать от отца в Германии, еще помнишь? Нам нужно бежать.

– Он боялся за меня. Вероятно, он думал, что мой отец убьет меня, потому что я знаю его секрет.

– Это имеет смысл. А Эйдан принес присягу вождю соколов?

Его голос срывается, и я слышу, как Каллахан резко втягивает воздух. Я оборачиваюсь, убедиться, что увижу напряжение на его лице. Я могла бы заплатить Эйдану сейчас, чтобы отомстить за убийство Джареда. Проходят секунды.

Нет. Я не такая, как он.

– Ричард просил его об этом. Но Эйдан отказался, – Каллахан облегченно вздыхает, и на его лице мелькает довольная улыбка. Я отворачиваюсь. – Эйдан сказал, что он ворон телом и душой и будет служить ему только до тех пор, пока он защищает меня от отца.