Чтение онлайн

В целом тем самым страдает все общество, и за всю нашу жизнь мы мало подчинены какому-то там святодейству ради спасения и уготования собственной или чьей-то души.

Это, как говорится, в общем. Случаи же единичные бывают, но они сами по себе ничего не доказывают, а выражают лишь стремление того или иного человека в его желании добиться превосходства самой души.

Все это познания земные и о них кое-где частично уже упомянуто было.

Сама жизнь не всегда слагается нам в пору и порой бывает просто не по карману. Сами условия повседневной жизни загоняют в тупик и нагоняют тот самый страх, что дается прижизненно, то есть с самим рождением.

В разных случаях страх действует на человека по-разному. Иногда он выталкивает его из беды, а порою просто подталкивает в яму, глубина которой становится просто смертельной.

В своих современных жизненных достижениях мы подошли именно к такому содержимому страха, когда извечное его наполнение заставляет людей просто доживать, а не составлять виды на какое-то будущее.

Такое наполнение вполне можно обозначить общей клаустрофобией, чем, по сути, и отличается настоящее время от какого-либо другого, уже нами пройденного как какой-то вполне исторический этап развития.

Но обозначенная клаустрофобия, то лишь часть от общей беды, что по общему определению нигилизмом выражается.

Фактически, то есть самое прямое безверие во все, как говорят, святое, в том числе, и саму жизнь. Именно им сейчас очень продуктивно насыщена вся наша окупаемая среда и отчасти от того происходят все беды земные, включая какие-то единоличные.

И винить так же продуктивно особо в том некого, кроме нас самих, которые разуверились во многих искренних чертах, и пришли к всеобщему шантажу своего собственного благополучия.

Подменой истинно живых качеств глубинно творимого ума мы наполняем повседневность нашей жизни и творим во всеоружии греха те чудеса, что вполне сопоставимы с, так называемой, искусственной наполняемостью нашей души. Фактически, это та же повседневно-бытовая «химия» продуктов, только уже умственного характера, что не создает сам ум, а выражает лишь его простое качество – способность к какому-то внутреннему и внешне выраженному размышлению.

Этим самым мы никак не отличаемся от самих машин и уже действуем согласно тому механизму сложения атома умственного ядра.

Это синтез природы и вещества. И о нем еще будем разговаривать позже, когда, как говорится, самого ума прибавится достаточно для правильного понимания всех тех сказанных слов.

Пока же остановимся просто на таком обозначении и примем к сведению, что своим качественным составом в лице современного наполнения вещества ума мы уже давно не люди, а просто роботы, владеющие на практике, так называемым, декоративно выраженным сознанием.

Человек же требует к себе большего. И в первую очередь, уважения к труду, как единственно добытому природному средству по накоплению базы естественного ума.

Все, так называемые, компьютерные и иного рода технологии - то есть истинное порождение машинного экспериментального ума.

Природный ум тем не заменишь. И многочисленные опыты все то доказывают и отрицают наяву такое понятие, как сверхчеловек, ибо по сути самой природы такого просто не бывает. Так же, как не может быть над ядром атома еще одного или чего-то подобного.

В этом и заключается доказательство самой естественности и травмологической опасности зерна, так называемого, машинно-генного ума.

По сути своей общей развитости на сегодня мы как раз достигли значения уровня ума неандертальца с лишь небольшим изменением в добавке самого природно исполнимого мозгового вещества.

Но это всего лишь эволюционная раскладка времени или аномальность развития среды, что значит, ее превосходство в деле сотворения делимости атомов.

Потому, к развитию самого ума весь тот процесс отнести невозможно, а по большей части только к, так обозначенной, молекулярной механике прироста.

Что это значит – мы еще будем разбирать и пока не наступило то время, когда знания такого рода будут действительно востребованы в нашей среде.

Все это пишется наперед, на многие года и целые десятилетия. Не так быстро развивается человек людской, как хотелось бы, и не совсем по тому пути развития он идет, наследуя в большей степени какую-то кровожадность, нежели просто добро.

Таким образом, подводя краткий итог всему выше сказанному, можно сказать только одно.

На склоне уже уходящего две тысячи двенадцатого года человечество лишь приблизилось к тому состоянию ума, что последовательно возлагался в самые первые годы его существования и имел приоритет силы, так называемого, искусственно приобретенного интеллекта.

То есть, на том этапе развития – это было просто селекционное начало посева общего ума.

На современном же этапе – его реальное достижение, как самая видимая часть движения самой общей среды.

Об этом не стоит забывать и тем более, оперировать каким-то фактами не существующей во плоти фактически выраженной мозговой величины развития общелюдского ума в его реально существующую единицу.

Как и говорилось несколько ранее, форма и ткани не всегда определяют величину мозговой памяти. Это по большему отражает только процесс, так называемого, обогащения общей внешней среды.

Потому, говорить о существе самого ума, как реально выраженной продуктивно насыщенной величины можно только путем определения степени его выражаемости, причем с подходящим наличием соответствующего характера приборов и средств для такого определения.

Помимо того.

Есть еще и общие доказательства, что как раз свидетельствуют не в пользу добычи или становления самого ума, а как раз, наоборот, говорят о степени его повсеместного упадка.

Все оно как раз и относится к искусственно воспроизведенному интеллекту, который зачастую предусматривает в своем развитии только величину конкретно заполненной ячейки памяти.