Чтение онлайн

– Я смотрел спектакль. Играешь ты плохо, но фигура у тебя ничего, а я люблю красивых женщин. Поэтому говорю с тобой тут, а не в другом месте. – Ни улыбки, ни других признаков, указывающих на то, что с ней флиртуют, на лице строгого мужчины Проскурина не заметила, наоборот, в тоне незнакомца ей почудилась угроза.

– Я не очень понимаю, что вы от меня хотите? – сказала Нателла.

– Ты ждала Руслана Ходжаева? – поинтересовался строгий гость.

– С Русланом что-то случилось?

– Руслан Ибрагимович Ходжаев арестован за ограбление. Меня зовут Петр Григорьевич Ерожин. Я следователь московской прокуратуры.

– Очень приятно, – заикаясь, сообщила артистка.

– Приятного тут мало. Ходжаев подарил на днях тебе брошь. Это вещь ворованная, и ты пойдешь по статье, как соучастница, – предупредил следователь.

– Я не знала, что она… такая, – побледнела Проскурина.

– Не такая, а ворованная, – уточнил блюститель закона железным голосом.

– И что же теперь будет? – испугалась Нателла.

– Если ты мне сейчас вернешь брошку, я запишу самовольный возврат и подброшу ее к остальным вещам. Не вернешь, я должен тебя арестовать, – пояснил строгий сыщик из Москвы.

Нателла трясущимися руками полезла в свою сумочку и достала брошь:

– Вот возьмите.

– И это все? – грозно спросил блюститель, пряча вещицу в карман пальто.

– Что же еще? – вздрогнула Проскурина.

– Вознаграждение.

– У меня нет денег, – еле слышно сказала актриса.

– Кто же с красивых женщин берет деньги? Раздевайся, – приказал Ерожин и подошел к примадонне.

– Как? Прямо здесь?

– Здесь и сейчас, – подтвердил гость. Нателла, бледная, дрожащими руками начала расстегивать джинсы.

– Не трясись, – одернул следователь Нателлу, не мигая отслеживая ее движения темными глазами с желтоватым отливом. – Мы сейчас с тобой сыграем сцену из второго действия твоей пьесы. Только теперь все будет взаправду, поняла?

Нателла с ужасом в глазах кивнула и увидела, как сыщик медленно снял с себя пальто, затем пиджак. Все это аккуратно положил на свободный стул. Потом скинул рубашку. Нателла чуть не вскрикнула. Спина московского гостя пестрела рубцами и шрамами. Когда он, раздевшись, подошел к актрисе, та от страха закрыла глаза.

– Ты чего стоишь голая. Одевай то, в чем была на сцене, – потребовал блюститель закона. Проскурина не сразу уяснила, чего от нее хотят. Потом сообразила и принялась судорожно напяливать театральный костюм, состоящий из порванного бюстгальтера и прозрачных трусов. Эти трусы со второго ряда без бинокля не просматривались.

– А это зачем? – не понял Ерожин.

– Это для зрителей, – прошептала примадонна.

– Здесь зрителей нет. Снимай.

Проскурина послушно стянула трусы.

– Сейчас я начну, а ты говори свой текст, – сказал страшный гость и, схватив актрису за талию, поволок к маленькому диванчику, что стоял в гримерной. – Ну говори! – приказал он.

1 – Я забыла текст, – прошептала Проскурина.

– Сейчас вспомнишь! – пригрозил неожиданный партнер и ударил ее по лицу.

– Не мучайте меня, я вас не люблю, – промямлила Нателла заученную фразу и закрыла глаза. Сейчас ей было по-настоящему страшно.

– Как следует играй! – услышала она злой шепот.

– Не мучайте меня, я вас не люблю! – выкрикнула Проскурина.

– Уже лучше, – похвалил партнер и впился Нателле в губы.

– Вы мне противны! – прошептала примадонна и поняла, что говорит фразу из пьесы, ставшею ее мыслью.

– А мне наплевать. Я тебя купил и буду трахать, сколько захочу, – ответил блюститель закона репликой из спектакля.

– Не трахать, а брать, – поправила Проскурина.

– Не учи меня, дура, – прохрипел партнер, и Нателла не успела сказать все, что было написано драматургом Щербатым для этой сцены. Негодяй закончил эпизод раньше.

– Одевайся и запомни. Если кто-нибудь узнает, что ты мне отдала брошку, я получу выговор по ментовской службе, а тебя засадят по полной катушке, как соучастницу, – пригрозил он, и ловко одевшись, покинул гримерную.

Испуганная Нателла еще несколько минут продолжала оставаться на маленьком диванчике. Она про себя машинально повторяла слова из пьесы, которые не успела досказать. Так правдиво эту сцену Нателла Проскурина никогда не играла. В своей роли она, наконец, совместила правду искусства с правдой жизни.

Усевшись в черный «Сааб» Ерожина, Таня демонстративно отвернулась, делая вид, что ее интересует городская жизнь за окном лимузина, и молчала.

– Итак… – начал Петр Григорьевич, поняв, что разговаривать с ним не желают. – Юный криминалист напала на след банды. Младший лейтенант Назарова догадалась, что два старых злодея прячут молодого злодея от справедливой кары. И самое ужасное в этой трагической истории то, что одним из злодеев оказался ее наставник по работе. А еще недавно она считала его кристально чистым человеком? Верно излагаю?

Таня удивленными глазами уставилась на белобрысого водителя и увидела на его серьезном лице хохочущие глаза.

– Не паясничайте. Я про вас наслышана. И мне не до шуток, – стараясь не поддаваться обаянию нового знакомого, жестко ответила Таня.

Они подкатили к управлению. Виктор Иннокентьевич возился возле своей «трешки», явно их поджидая. Завидев лимузин Ерожина, он подошел к машине и, наклонившись к открытому окну, обратился к Тане:

– Вы уже познакомились, вот и хорошо.