Чтение онлайн

— Настоящего Гитлера на них нет, — проворчал Тирелли, — он бы сгноил их в концлагере.

— Ничего подобного, — возразил Ледфилд, — У них с Гитлером общие убеждения, они бы работали на него с неописуемым энтузиазмом.

— Ну, это ты загнул, — возразила Оззи.

— Я просто следую первоисточнику, — сказал он, — Эвридика, дай, пожалуйста, на экран раздел моего рабочего цитатника «Гитлер и религия».

— Да, шеф, — откликнулась «квази-личность», и на экране возникли строчки.

* Мы не потерпим никого в наших рядах, кто нападает на идеи христианства!

* Фактически, наше движение — христианское.

* Светские школы недопустимы, так как в таких школах нет религиозного обучения.

* Общее нравственное обучение без религиозного основания зиждется на пустоте.

* Воспитание личности должно основываться на Вере. Нам нужные верующие люди.

* Народы ислама к нам будут всегда намного ближе, чем например, Франция.

Тирелли ошарашено потер ладонями виски.

— Ни фига себе… А почему считается, что Гитлер был против христианства?

— Потому, — ответил Лейв, — что христианские партии успешно слиповали историю.

— Но, судя по последней строчке, с исламом Гитлер тоже дружил, — заметила Оззи.

— Да, — Лейв кивнул, — французский секуляризм он ненавидел, а с христианством и с исламом — дружил. Гитлер писал: «Только фанатичная толпа легко управляема».

— Ребята, прошу вас!.. — Тирелли обхватил руками голову, — Не надо разговоров про религию. Лейв однажды чуть не свернул мне мозги про зоофилию. А Гитлер это еще хуже. Короче: я простой парень, католик, так что давайте лучше про секс.

Оззи задумчиво посмотрела на экран. Цитаты Гитлера исчезли, и вернулась заставка: «Tokelau police and CESAR Inc. presents Erotic Creative Adaptation / ECA program of rehabilitation of victims of sexual violence. We return the joy of healthy human erotic».

— А зачем крошечной островной автономии, где порядка двух тысячи жителей, такая мощная программа? Тем более, вряд ли у них есть проблема сексуального насилия.

— Ну, — Ледфилд пожал плечами, — Так у них сложилась политическая ситуация. Я не особенно вникал. Если в общих чертах, то Токелау включены в Меганезию, это такой океанийский политический блок. Кроме того, они традиционно поддерживают тесные контакты с Новой Зеландией, или Аотеароа, как они ее называют. А Новая Зеландия традиционно поддерживает тесные контакты с Австралией и Северной Америкой, в частности, с нами. А у нас сексуальное насилие это, увы, массовая проблема.

— Иначе говоря, ECA — это программа на экспорт, — констатировал Тирелли.

— На реимпорт, — уточнил Ледфилд, — В некоторых странах, из тех, оторые я перечислил, невозможно реализовать эту методику из-за национальных законов или о пристойности, или о порнографии. Но травмированные могут совершать интернет-тур в Токелау.

— Гм, — буркнула Оззи, — в какой-то передаче по TV говорили что Меганезия это страна недалеко от Гавайев, а ты говоришь, что это какой-то блок.

— По месту, — сказал он, — это архипелаги южнее Гавайев и севернее Новой Зеландии.

— Там была акватория военного блока ANZUS, — авторитетно сообщил Тирелли, — Но в начале века ANZUS распался, и во всю эту акваторию, кроме краевых точек, влезли китайцы со своим коммунизмом. Они такие: только хозяин за порог, они тут как тут.

Ледфилд пожал плечами и улыбнулся.

— Китайцев на Токелау я видел. В городке Фале китайский ресторан, маленький, но отмеченный большим дирижаблем в виде надувного красного дракона. Туземцы мне объяснили, что это для привлечения клиентов. Основной транспорт там — маленькие гидропланы, и рекламная вывеска должна быть видна издалека с моря и с воздуха. А коммунистов я не заметил. Может, они законспирированные?

— А по TV, — возразил сержант, — говорили, что китайцы привезли туда революцию.

— Вероятно, не довезли, — Ледфилд снова улыбнулся, — Туземцы говорили, что у них недавно была революция, но, судя по описанию, явно не китайского образца. Что-то ближе к Исландской революции. Большая часть взрослых жителей приезжают к дому правительства, достают охотничьи ружья, и кричат: «Вы ворье! Ну-ка отдавайте наши деньги и идите в жопу отсюда!». Отцы отечества отвечают им: «Если вы так ставите вопрос, то мы уйдем, но деньги уже тю-тю». Дальше как-то разбираются. Чем меньше страна, тем проще. А океанийские страны на порядок меньше даже чем Исландия.

Оззи поставила на стол кружку и сдула челку со лба.

— Черт с ними, с коммунистами и революциями. Но я могу взять в толк, как работает международное сотрудничество, если везде, кроме Океании, эта методика незаконна.

— Очень просто, — сказал Ледфилд, — для этого давно придуман эзопов язык. В штате Калифорния, женщина, жертва сексуального насилия, обращается к полицейскому эксперту по реабилитации, а тот говорит: «Мэи, мне страшно жаль, но эффективные методы реабилитации несовместимы с нашими законами, поэтому, я не имею права рекомендовать вам процедуру, применяемую полицией Токелау, хотя вы не связаны данными законами, и можете пользоваться этой процедурой через интернет, так как конституция нашей страны защищает вашу свободу получения информации».

— А у нас тоже можно так делать? — спросила Оззи.

— Да. В этой части наша конституция аналогична конституции янки.

— Тогда, — сказала она, и взяла в руку мобайл, — продиктуй мне эту жуткую фразу. Я запишу, и буду юзать. Мне надоело, что приходят девчонки с такими проблемами, а помочь просто нечем. Если что, объяснишь мне потом, как отмазаться?

— Запросто, — подтвердил Лейв, — фраза придумана как раз, чтобы потом отмазаться.

…

На песчаной отмели тени моста «Серебряная Арка» сидели двое бродяг с удочками.

— Знаешь, Вальтер, — сказал один из них, — Мне вспомнился старый афоризм: ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

— К чему это в данном случае? — спросил другой.

— К тому, что, передавая предложение службы наших южных соседей, я помог вам закамуфлировать узкое место в операции прикрытия «Фаворитов Луны», а кто-то реализовал это предложение так, что получилась огромная куча проблем.