Чтение онлайн

Ободренная этими словами, толпа бросилась на стражников, Гокура прижали к стене, он понял, что ему не сдобровать.

– Идите, - закричал он.
– Идите! Я сам буду вашим капитаном!

Ворота открыли, и ополченцы устремились к реке. Туда же еще раньше были выведены солдаты. «Так, - повествует об этом эпизоде хронист, - Жанна с одобрения и согласия горожан Орлеана, но против воли и желания всех королевских начальников и капитанов вырвалась [из города] и перешла Луару».

Жанна высадилась на левый берег одной из первых. Пока солдаты в поисках добычи обшаривали покинутый пост Сен-Жан-Ле-Блан, девушка повела своих людей на приступ укрепления Огюстен, прикрывавшего подступы к Турели. Первая попытка была неудачной. Нападающих было слишком мало, и англичане оттеснили их почти к самой реке. Жанна с несколькими верными товарищами прикрывала отход. И вдруг, когда гибель отряда казалась неминуемой, Жанна и ее друзья обернулись в сторону преследователей и ровным мерным шагом с копьями наперевес двинулись на врагов. Англичане опешили. Они растерялись на какие-то секунды, но то были решающие секунды. В этот момент подоспели на помощь Жанне отряды Ла Гира и маршала Реца, и англичане отступили.

Преследуя врага, французы ворвались на земляной вал. Жанна укрепила на насыпи свое знамя, к которому отовсюду устремились бойцы. В проходах между рвами завязались рукопашные бои. Но англичане не в силах были противостоять бешеному натиску атакующих, французы ворвались в здание, укрепление Огюстен взято.

Однако предстоит еще самое трудное - взятие Турели. Штурм форта был назначен на следующий день. Оставив в захваченном укреплении отряд, французы вернулись в Орлеан.

Утром 7 мая французское войско пошло на штурм Турели.

Сражение за Турель длилось весь день. Форт обороняли лучшие английские солдаты, которыми командовал опытный и храбрый капитан Вильям Гласдель. Нужно отдать должное защитникам Турели: они сопротивлялись с исключительным упорством.

Главный удар французы наносили против высокой баррикады, защищавшей форт со стороны Понтеро. Жанна по обыкновению шла впереди штурмующих. В этот день бойцы ее отряда проявили чудеса отваги. По словам современника, «они сражались так, как будто считали себя бессмертными». Осыпаемые стрелами, ядрами, каменными глыбами, прорывались они через насыпи, заваливали рвы. Они уже несколько раз достигали самого подножья баррикады, но взобраться на нее не могли.

После полудня натиск заметно ослабел. Солдаты устали, потеряли многих своих товарищей, уже с меньшей энергией подымались они для атаки на казавшуюся неприступной баррикаду. Тогда Жанна схватила лестницу, приставила ее к стене и с криком: «Кто любит меня, за мной!» - начала подыматься к гребню укрепления - туда, где ее ждали английские пики, секиры и боевые молоты. Она преодолела несколько ступеней, как вдруг зашаталась и упала в ров. Стрела из арбалета вонзилась ей в правую ключицу.

Ее подняли, отнесли в сторону и положили на траву. Жанна потеряла много крови, но была в сознании. Она приказала снять с себя панцирь, а потом сама, зажмурившись от боли, вытащила из тела стальной наконечник стрелы. К ране приложили тряпку, пропитанную жиром, и кровь остановилась. Вскоре девушка снова была на ногах.

Возобновившийся штурм не дал никакого результата. Французские военачальники поговаривали о том, чтобы отложить сражение на завтра. Дюнуа уже приказал было трубить отбой, и Жанна с трудом уговорила его подождать немного.

– Не отступайте, - говорила она, - вы очень скоро возьмете крепость, не сомневайтесь в этом. Пусть люди немного отдохнут, поедят и попьют. Англичане не сильнее нас.

После короткого отдыха солдаты выстроились для решающего штурма. Жанна обратилась к ним с короткой речью.

– Идите смело, - сказала она.
– У англичан нет больше сил защищаться. Мы возьмем укрепление и башни! [9]

И она первая бросилась к баррикаде, увлекая за собой остальных. Вскоре у подножья укрепления взвилось хорошо известное всем знамя: рискуя жизнью, доставили его туда оруженосец Жанны Жан д’Олон и солдат Баск.

Окутались пороховым дымом башни на южной стене: это ударила по форту городская артиллерия, Одновременно отряд городского ополчения пошел в атаку со стороны моста. Через разрушеннные пролеты было переброшено несколько бревен, и по ним устремились ополченцы.

А тем временем бойцы из отряда Жанны уже схватились с англичанами врукопашную на гребне баррикады, Англичане побежали. Они толпились на узком подъемном мосту, соединяющем форт с берегом. Тогда французы подожгли заранее припасенную барку, которую нагрузили смолой, паклей, хворостом, оливковым маслом и другими горючими материалами, и пустили ее по течению.

Огромный пылающий снаряд ударился о деревянный настил и поджег его. Огонь перекинулся на форт, запылали балки и стропила. По огненному мосту над глубокой рекой бежали люди. Некоторые из них срывались и падали в воду, другие погибали в огне. Охваченные ужасом смотрели на это страшное зрелище английские солдаты из большого лагеря на правом берегу. Никакая сила не могла сдвинуть их с места, чтобы прийти на помощь погибающим товарищам.

Когда по настилу проходила последняя группа англичан с Гласделем во главе, мост рухнул, и все находившиеся на нем оказались на дне Луары.

В шесть часов вечера остатки гарнизона Турели прекратили сопротивление. Спустя еще три часа Жанна первая проехала по только что восстановленному мосту и вошла в Орлеан через южные ворота, и «одному богу известно, - писал современник - с какой радостью встретили ее и людей ее отряда».

А назавтра, в воскресенье 8 мая, англичане ушли из-под стен Орлеана. Они так торопились, что оставили в укреплениях большую часть артиллерии и бросили на произвол судьбы всех своих раненых и больных товарищей. Это было постыдное бегство. Английские командиры поняли, что они не смогут противостоять натиску орлеанской армии, и решили спасти остатки своих войск от неминуемого разгрома.

Восторженно восприняла Франция известие о победе под Орлеаном, Страна отозвалась на это событие не только празднествами и торжественными процессиями, которые состоялись во многих городах, не только песнями и стихами, в которых осмеивались англичане и прославлялись победители. Она ответила на это прежде всего подъемом национально-освободительного движения против чужеземных захватчиков.

[10]

Со всех концов стекались к Жанне новые бойцы; особенно много новобранцев было из Орлеана и его окрестностей. В те далекие времена армии-победительницы обычно рассеивались столь же быстро, как и побежденные армии: солдаты-наемники, получив свое жалованье, расходились в разные стороны, а рыцари-дворяне, отслужив у своего сюзерена положенный срок, возвращались в свои поместья. Но у этой армии была иная судьба: она росла изо дня в день. В нее массами вливались крестьяне, которые вообще-то были туги на подъем. Оставив свои дома, вооруженные чем попало, шли они в войско, которым предводительствовала крестьянская девушка. Рядом с ними становились ремесленники и подмастерья. Многие мелкие дворяне, у которых за душой не было ни гроша, закладывали остатки своего имущества, чтобы приобрести вооружение; те, кто не мог этого сделать, шли простыми лучниками и копейщиками. К концу мая эта армия, которую мы вправе назвать армией освобождения, насчитывала 12000 бойцов.