Чтение онлайн

Он слишком интенсивен, и я не могу сдержаться. Мои руки невольно начинают сминать её грудь, наслаждаясь её податливостью. Я сжимаю сосок между пальцами, и она вздрагивает, а потом… тихий стон срывается с её губ, словно мольба. Чёртова пытка… приходить к ней и не касаться её – настоящее мучение. Но я просто не могу по-другому. Как противиться этой силе, что влечёт меня к ней, словно магнитом?

— Ничего большего не могу тебе обещать, лисёнок, а сейчас… снимай свою футболку!

Она снова замирает, как испуганный зверёк, и меня охватывает странное, жгучее удовольствие. Как же мне хочется сейчас прижать её к себе, ощутить её тело всем своим существом, раздвинуть эти ножки и ворваться в её горячую плоть, чувствуя, как её соки покрывают мой член, как она обвивает меня своими ногами. Невыносимо! Каждая секунда рядом с ней – это пытка.

— Зачем? — она запрокидывает голову настолько сильно, будто пытается прочитать меня насквозь, понять мои самые тёмные желания.

— Говорю, снимай свою чёртову футболку!

Она не шевелится, не делает ничего, только вижу, как её розовые, такие нежные губки сжимаются в тонкую линию. Упрямая, да? Я не даю ей времени на то, чтобы вывести меня из себя ещё больше.

Я просто наклоняюсь к ней, и двумя руками разрываю её футболку на ней. Ткань рвётся с треском, и она издаёт сердитый писк, который звучит как музыка для моих ушей. Она даже не успевает воспротивиться мне. Мои желания – закон. Так было всегда!

— Я предупреждал тебя, милый лисёнок, — шепчу я ей на ухо, нависая над ней, и прежде чем она успевает хоть что-то сказать, моя рука перехватывает её лицо, направляя её к моим губам, и я впиваюсь в её губы в жёстком, глубоком поцелуе, требуя её полной покорности. Я чувствую её вкус, её запах, её дрожь, и это сводит меня с ума.

Милана цепенеет на мгновение, а затем с отчаянием пытается вырваться, её маленькие кулачки молотят по моей груди, но я не сдвигаюсь ни на дюйм. Хватаю её за запястья, зажимаю их над её головой одной рукой, а второй рукой продолжаю сжимать её лицо, углубляя поцелуй. Чувствую, как в ней нарастает сопротивление, но вдруг… она замирает. Её тело поддаётся, перестаёт дёргаться. Что это значит? Неужели… сдалась?

Моя ярость тут же утихает, и я смягчаю хватку, начиная целовать её нежнее. Мой язык осторожно проникает в её рот, исследуя её, впитывая её вкус, дразня её собственный язык. И вот, она отвечает! Сначала робко, неуверенно, но потом всё смелее и страстнее. Она дрожит подо мной, и из её горла вырывается тихий, едва слышный стон, который тонет в нашем поцелуе. В голове взрывается фейерверк. Кажется, я теряю контроль.

Отрываюсь от её губ, тяжело дыша, и прижимаюсь лбом к её лбу. Воздуха не хватает. Её дыхание такое же прерывистое, как и моё.

— Хочу тебя… — хриплю я, не узнавая собственный, надломленный голос, словно говорю это не я. — Я хочу тебя всем своим существом…

Она смотрит на меня снизу вверх, её глаза затуманены от желания, зрачки расширены. Она молчит, лишь покусывает нижнюю губу, и от этого простого жеста кровь закипает в моих жилах.

Она словно пытается сдержать слова, которые могут сорвать все мои внутренние предохранители к чёртовой матери. Эти глаза такие манящие, что я понимаю: я тону в них, без остатка, без надежды. Но я не могу сегодня трахнуть её, лишить её девственности. Не сегодня. Я не могу позволить себе эту слабость.

Мне нужно время, чтобы осмыслить свои чувства, понять, что я вообще от неё хочу, и что хочу от себя самого. Мне нужно обдумать свою месть, решить, что делать с её братом. И, самое главное, что делать с ней, после того, как я её трахну? Что будет потом?

Понимаю, что не смогу отпустить её. Оставлю себе. Но в качестве кого? Любовницы… женщины… жены? Серьёзно? Я думаю о ней в таком ключе? Что я вообще творю? Что она со мной сделала?

Но в то же время я понимаю, что мне жизненно необходимо освобождение. Член горит, требуя её, призывая к удовлетворению. Я должен ощутить это облегчение, иначе сгорю от похоти, превращусь в пепел. Чёрт возьми, я ведь думаю только об этой рыжей бестии. Я физически не могу трахать другую, когда перед глазами стоит только она, её дразнящая ухмылка, её горящие глаза.

Она меня сломала, эта дочь моего врага. И я уже не знаю… есть ли смысл собирать себя заново, склеивать разбитые осколки, или оставить всё, как есть, принять эту новую, безумную реальность?

Я отрываюсь от неё, и дрожащие пальцы задевают пряжку ремня. Расстёгиваю ширинку, не в силах отвести взгляда от Миланы. Она сжимается на кровати, пытаясь прикрыться одеялом, но я, с нескрываемым раздражением, срываю его и швыряю в угол комнаты.

К чёрту!

— Но… ты ничего не выполнил. Я не буду спать с тобой! — этот хриплый шёпот – жалкая попытка сопротивления, и я не могу сдержать короткий, жёсткий смешок. Неужели она и правда думала, что это остановит меня?

— Расслабься, — заверяю её, хотя знаю, что это ложь. Я и сам далёк от расслабления. — Я не трону тебя… сегодня.

И она… просто наблюдает. Наблюдает за тем, как я, стоя в полумраке, достаю свой твёрдый, пульсирующий член. Я сжимаю его, грубо, до боли, доводя себя до грани. Даже в темноте она должна видеть его силуэт. Я стою спиной к слабому лунному свету, который освещает её, но скрывает меня от неё. Хотя, что я тут скрываю?

Я чувствую, как она застывает. Её глаза расширяются от ужаса, но вместе с ним… и от чего-то ещё. Любопытства? Жажды? Это безумие.

Я снова смеюсь, коротко и безумно. Она выглядит такой чертовски милой, чертовски беззащитной, как маленький, испуганный лисёнок, загнанный в угол. И от этой мысли что-то болезненно сжимается внутри.

Начинаю медленно двигать рукой вверх и вниз по всей длине члена, с яростью, с отчаянием. Ненавижу себя за это. Ненавижу её за то, что довела меня до этого. Милана не сводит с меня взгляда, старается отвернуться, спрятаться, но не может. Любопытство, как и моё желание, сильнее её. Её взгляд то и дело скользит вниз, к моему паху. Я чувствую на себе её взгляд, и это подстёгивает меня, разжигает желание ещё сильнее.

Я чувствую – осталось всего несколько сильных движений, и я сорвусь. Я уже потерял над собой контроль, чёрт бы её побрал. Снова придётся нести ей глупую розу. Второй раз за сегодня я занимаюсь этим дерьмом, как жалкий подросток. Это унизительно, и в этом виновата только она!

Делаю последний, жёсткий рывок, и из моей груди вырывается приглушённый рык. Я кончаю, извергая сперму прямо на её кожу, и вижу, как она попадает ей на живот, на пах, прямо над аккуратным треугольником волос.

Милана дёргается, пытается встать, соскочить с кровати, оттереть это от себя, но я не позволяю ей.