Чтение онлайн

– Не так быстро, господин Гершин, – прошипел, едва сдерживаясь.

Герщин повернулся, спокойно и свысока взглянул сначала на руку, сжимавшую его локоть, потом спросил, не повышая голоса:

– Вы что-то хотели, молодой человек?

Каким бы ни был Важим Балкин напористым и жестким в делах, хорошее воспитание у него имелось. Правда, в последнее время он редко вспоминал о нем. Но теперь старый соратник его мертвого отца в очередной раз напомнил ему об этом.

– Простите, Игорь Наумович. Я не могу дозвониться до Мирославы. Дома ее тоже нет. Вы не знаете, где она?

– Не знаю, молодой человек. Вчера она говорила, что собирается отдохнуть. Съездить в санаторий, кажется. А может быть, куда-то еще. Я не помню.

Вот в то, что старый крючкотворец что-то не помнит, Вадим не верил ни секунды. Просто не хочет говорить… Значит, она просила.

«Мирочка! Что я с тобой сделаю, когда найду, Мирочка-а-а…»

Он смотрел в глаза старому адвокату, а мысль работала, со страшной скоростью перебирая варианты. Все мелочи, все, что…

О чем они говорили с его тещей? Он уже отошел, кажется, краем уха уловил тогда что-то про отдых. Связав это со словами Гершина, понял, что надо срочно увидеться с Софией Степановной.

– Молодой человек, у вас есть еще вопросы?

Он так ушел в свои размышления, что забыл о Гершине.

– Да, конечно, – пробормотал Вадим, потом словно опомнился, взглянул на него пристально и с какой-то жаждой. – Игорь Наумович, вы говорили, что биологический маяк можно отследить?

– Можно, – сухо ответил тот. – А вы не предполагали, Вадим Ильич, что женщине просто требуется немного уединения? Неужели так трудно уважать чужие желания?

Трудно! Потому что от этой неопределенности Вадима захлестывала безотчетная тревога. Ему надо было точно знать, где она. Контролировать!

Но по виду Гершина было понятно, что большего сейчас от него все равно не добиться, и потому Вадим отступил. Но только на этот раз.

– Я посещу вас завтра, – жестко произнес он, мгновенно подбираясь и становясь самим собой.

– Хорошо, жду вас завтра, – сухо проговорил тот. – А сейчас я хотел бы уйти.

Несколько секунд Вадим смотрел старику вслед. Ему было тревожно. Потом достал телефон и набрал номер тещи.

Темнота.

Смутное воспоминание, как ее толкнули в спину, потом схватили в охапку. Мирослава не успела понять, что произошло. Не успела даже вскрикнуть, просто не стало ни дыхания, ни мыслей. Словно выключили свет в голове.

Сколько времени прошло так, тоже неизвестно, просто сквозь то небытие, в котором она очутилась, моментами просачивались смутно слышимые обрывки фраз.

… Что там, посмотри…

… Приходит в себя…

… Рано, бл…

… Дай ей вдохнуть еще…

А потом темнота наваливалась снова, но за то короткое время незначительного просветления от беспамятства Мирослава понимала, что ее куда-то везут. Это что же, похищение? Мысль ворочалась вяло, с трудом оценивая ситуацию.

Беспомощность. Полная уязвимость. Голова раскалывается.

Может быть, ее уже убили, а это просто снится?

В этом сне были какие-то перемещения, временами Мирослава снова слышала обрывки фраз. Один раз ей даже показалось, что она слышит свист турбин. Самолет? А может быть, в ушах завывал ветер? Может, то был звук вечности, в которой она тонула?

Мирослава не знала. Неизвестно, что ждет там, в вечности, за смертной чертой. Стало досадно и по-детски обидно, она-то надеялась, что встретит там Илью Владимировича, сознаваясь себе, что представляла эту встречу. Но кто знает, как происходят эти встречи, и происходят ли они вообще? Вдруг люди просто фантазируют, а на деле есть только разрывающая боль в голове да эта темнота, иногда сменявшаяся белесыми проблесками сознания?

Но шум, казавшийся ей потусторонним, все усиливался. И голоса стали слышаться отчетливее. Только теперь они говорили непонятно.

Какой-то восточный язык…

Надо же, и на том свете говорят на разных языках…

Но не успела она додумать, как ее грубо тряхнуло, яркий свет резанул сквозь закрытые веки. Голоса стали еще громче. Как будто ругались.

Неожиданный сильный шлепок по лицу привел Мирославу в полное замешательство. Она беззвучно застонала, пытаясь открыть глаза, но сил хватило лишь чуть шевельнуть ресницы. Снова яркий свет. Да что ж такое, у нее же нет сил даже поморщиться.

Кажется, ее наконец оставили в покое. Теперь голоса слышались боку. Вот и хорошо. Вот и пусть ее не трогают.

Но именно в этот момент ее схватили и поволокли снова. Это означало, что она все-таки жива. Значит, похищение.

Поволокли ее туда, откуда слышался шум турбин. Забросили в объемный ящик. Дальше опять возня. Голоса приблизились. Ее стали бесцеремонно тормошить.

Мирослава была врачом, запах спирта узнала даже в полубессознательном состоянии. А когда стали стягивать жгутом руку, поняла, сейчас ей будут делать инъекцию.

Вместе с вернувшейся чувствительностью пришел страх. Стало жутко, хотелось заплакать, крикнуть, вырваться. Но не то что бороться, она шевелиться не могла. Вкололи что-то внутривенно, и свет после этого снова померк.

Селим ждал товар. Вечером его предупредила мадам Эмма, что будет груз из России. По своему каналу ему не раз приходилось доставлять подобный груз. Дальнейшая судьба груза зависела от его ценности. Судя по тому, что передал мадам Эмме партнер из России, ориентировочная ценность данного экземпляра средняя. Впрочем, поставка внеплановая, ему все равно предстояло определиться, куда товар пристроить.

Утром товар был доставлен. Самолет загнали в ангар, когда ящик вскрыли, Селим испытал внезапное удовольствие и специфический "мурашек" – предчувствие хорошей сделки. По первому впечатлению опытный работорговец определил ценность гораздо выше средней, похоже, это был первосортный товар. Редкая удача. Даже непроизвольно потер руки.

Однако не стал спешить радоваться и делать выводы. Маловероятно, чтобы по цене кошки ему подсунули тигра, не первый день он в этом бизнесе. Значит, есть какой-то изъян.