Чтение онлайн

Что подумает Эл, мало волновало. Для его экстренного вызова был амулет. А больше нам видеться незачем. Пусть сам играет в свои игры с эритами, с журналистами, с Ри. Пусть ищут себе другую приманку. Пусть другим вынимает душу неожиданными словами. Я больше не хочу. Не хочу, не хочу! Но почему же так плохо...

Первый звонок на пару нагнал меня в середине пути, шла слишком медленно. Поэтому, когда я дошла до аудитории, располагающейся в цокольном этаже, студенты уже расселись по местам и ждали преподавателя. Свободных парт было много, но мне приглянулась одна, в дальнем ряду, где сидела Лила. К ней я и направилась.

Девушка ничем не выдала своего удивления, продолжая читать лекционные записи в тетради.

В эти дни я сама избегала внимания сокурсников, однако с ней хотелось бы пообщаться. Если закрыть глаза и вспомнить взгляд прорицательницы в утро конференции, то становится понятно, что с большой вероятностью она знала, что случится спустя несколько часов. А знаниями нужно делиться.

Села на лавку, достала из рюкзака две ручки и большую толстую тетрадь, куда я записывала все предметы. Когда отведенный блок заканчивался, переносила листы в тетради по теме и вставляла новые для дальнейшей записи. Очень экономило место и уменьшало вес сумки. Учебника преподаватель нумерологии не признавал, поэтому с первого курса студенты его не носили и лишь выполняли по нему домашние задания.

– Значит, согласна ответить на мои вопросы?

Иллюзий не было, Лила знала, что я буду искать встречи и поддалась. Никогда она не занимала последних парт, так же, как и я. Комплекс отличниц имел схожие симптомы, один из которых непосредственная близость на лекциях к преподавателю и доске.

– На некоторые вопросы, - поправила девушка, беря в руки остро заточенный карандаш.

– Ты много видишь?

– Далеко не все, - равнодушно пожала плечами.
– И ты знаешь, что будущее изменчиво.

Одна из прописных истин, которую часто забывают. Решения меняются, внезапно исчезают люди, как звенья из цепи - и все, предсказанное будущее плывет, видоизменяется.

Вошел преподаватель, поздоровался, напомнил о приближающемся затмении. Мог бы и не напоминать, я считала до него дни и ждала, что вот-вот произойдет нечто неприятное и опасное. Если под опасностью можно подразумевать мою кончину.

'Ты знаешь, что было на кладбище?' - вывела на свободном от записей листе, разговаривать вслух на уроке никто себе не позволял. Дисциплина в аудиториях соблюдалась неукоснительно, в первую очередь из уважения к учителям, во вторую, болтунов не терпели и сразу предлагали покинуть помещение.

'Хочешь спросить: 'Кто?'. Да, знаю' - торопливо написала Лила, ее почерк был нервно-скачущим.

'Кто?' - решила устроить проверку способностям сокурсницы.

Она улыбнулась, прочитав. Поняла затею, но вредничать не стала.

'Демон, который попытается однажды тебя убить. У него не выйдет, не переживай'.

Она точно в будущее смотрит, а не в прошлое?

Девушка склонилась над тетрадью и начала быстро-быстро строчить.

'Женщина с двумя личинами имеет и третью. За ее спиной большая тень, и она ее спрячет, когда настанет время. Ты сейчас не поймешь, о чем я, но запомни'.

'А прямо сказать нельзя?' - начала злиться я. Наученная горьким опытом общения с красноволосым, такая манера объяснений выводила из себя. Ничего же непонятно, можно понимать, как хочешь.

'А ты думаешь, у меня в голове объемные картинки, и я могу отмотать их назад, чтобы получше рассмотреть, когда мне хочется?' - с возмущением на лице пододвинула ко мне тетрадь Лила, чтобы я прочитала.

Мы 'замолчали'. Преподаватель монотонно рассказывал лекцию, которую давал на прошлом занятии, для закрепления материала, рисовал на доске схемы и метод Роуля по вычислению дат разрывом в десять лет.

'Ты знаешь, почему Эл помогает мне?' - решилась написать. Больше мне спросить не у кого. Айтарин ни за что не ответит.

На этот раз Лила задумалась, а затем медленно вывела строку.

'Из-за женщины'.

У меня упала челюсть. Ах, он...что не дело, так все к женщинам! Нет ему никакой веры, все его слова обман и ложь. Обнимает еще, говорит такое, что желудок ворочается, а на самом-то деле!..

В прострации выводила закорючки вокруг своих вопросов, прогоняя в голове, что еще можно узнать у девушки. Спросить о хозяине опрометчиво, а если бы Лила знала и хотела рассказать об этом, то с помощью карандаша уже поставила бы в известность.

Посему выходило, что чем больше я задала бы ей вопросов, тем больше бы дала сведений о себе, что нежелательно из соображений безопасности. Даже если она и видела, что произойдет и почему, то не торопилась продолжать переписку. Уже в конце пары я написала заключительный вопрос:

"Ты можешь сказать, что произойдет со мной во время затмения?"

Ведь в том числе ради него я шла к последней парте. Знает ли, а если знает, то что сможет рассказать о дне, которого так страшно ждать.

Лила прочитала и прикрыла глаза, карандаш в ее пальцах нервно качался туда-сюда. До звонка она так и не ответила, не смотря на повисшее нервное напряжение между нами.

– Пойдем на площадку, - сразу по окончании лекции проговорила она.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ней и гадать, что же такое хочет сказать девушка. Интрига.

Площадкой мы называли место в соседнем здании, отведенном под хранение мебели, старых сломанных стульев и прочего хлама. Если спуститься по винтовой лестнице в самый низ, то открывается плохо освещенное помещение с редкими колонами, образующими круг. Хранить здесь что-либо было неудобно из-за крутых ступенек и ограниченного пространства, однако местечко облюбовали парочки и прогульщики.

Вот и сейчас нам пришлось шугануть двух парней с третьего курса. Хотя чего уж там, когда они увидели плывущую Лилу с туманным взором, сами подорвались и оставили нас наедине.

Как ни крути, а прорицатели умели впечатлить. Отстраненный и замкнутый вид, они предпочитали по возможности по дуге обходить людей, всем видом показывая, чтобы к ним не приближались. Желающих особо не было, можно было бы так не напрягаться. Поэтому прорицатели всегда были одиночками. А если кому доводилось встретиться с ними взглядами, то не передернуть плечами было невозможно. Их глаза были, как у маленьких детей, будто знающих весь мир и каждую отдельную жизнь, будто они видели столько, сколько не дозволено никому, даже коллеге. Или тем более коллеге, кто знает. Ходили слухи, что прорицатели не любили делиться друг с другом своими видениями. А, может, этика, я никогда не любопытствовала на сей счет за ненадобностью. Правда, теперь это меня заинтересовало, могли ли студенты Университета знать столько же, сколько Лила? А преподаватели?