Чтение онлайн

Мы понимали, что учитель не поведет себя среди собравшихся как подобный им. В этом и заключалась проблема. Мы знали, что он не будет отмалчиваться. А это была еще более серьезная проблема.

Меня подобное несчастье коснулось, когда умерла мать. Моих страданий не облегчали соболезнования и в еще меньшей степени — стандартные советы. Любые угешения лишь оставляли небольшие царапины на стальных прутьях, теснивших мою душу. Я предпочел бы молчаливые объятия или слезы людей, которые поплакали бы вместе со мной.

Учитель продвигался сквозь толпу, прося разрешения. Мы следовали за ним. Чем ближе к гробу стояли люди, тем сильнее они страдали. Наконец мы увидели в гробу мужчину примерно сорока лет. Волосы у него были черные, хотя и редкие, лицо — изнуренное болезнью.

Вдова была безутешна. Ближайшие друзья тоже вытирали слезы. Сын пребывал в отчаянии. Я увидел в нем себя и понимал его мучения лучше, чем мои спутники. Жизнь мальчика начиналась скверно, с большой потери. Я плохо разбирался в жизни, а мой отец сам покончил со своей. Позже ушла в могилу и мать. Я жил в одиночестве, замкнувшись в своем полном сомнений мирке, и на свои вопросы так и не нашел ответов. М не казалось, что Бог не обрашал на меня внимания. В отрочестве меня это печалило. В конце концов он превратился в некий мираж, и я стал атеистом. Мне впору бы бездельничать, но я превратился в специалиста по высказыванию пессимистических идей. Почувствовав возникшую пустоту в жизни мальчика, я не мог сдержать слез.

Учитель, заметив отчаяние паренька, обнял его, спросил, как его зовут и как звали отца. Потом, к нашему ужасу, он обвел взглядом собравшихся и серьезным тоном произнес несколько слов, заставивших их прислушаться, — слов, которые вполне могли бы спровоцировать беспорядок.

— Почему вы пребываете в таком отчаянии? Сеньор Марк Аврелий не мертв.

Мы с Бартоломеу и Димасом сразу же отошли подальше. Нам не хотелось, чтобы люди, собравшиеся у гроба, поняли, что мы — его ученики. Они отреагировали на дерзкую речь учителя по-разному. Некоторые перестали плакать и настроились дать отпор, хотя и сдержанный. Одни изобразили на своих лицах улыбки, напоминающие улыбку безумца. Другим хотелось узнать, что будет дальше. Они решили, что имеют дело с эксцентричным духовным лидером, приглашенным на похороны. Третьим очень хотелось прогнать его прочь с церемонии и хорошенько наподдать за вмешательство в чужие дела и за неуважение к чувствам других. Среди этой группы оказались и люди, которые начали хватать его за руки, желая избежать скандала.

Но учитель был непреклонен и начал свою речь твердо и громко:

— Я не призываю вас смягчить свою боль, я призываю вас смягчить свое отчаяние. Я не ожидаю, что вы сдержите свои слезы, но ожидаю, что вы сдержите приступы печали. Тоска никогда не проходит, а вот отчаяние можно и нужно преодолеть, так как оно не делает чести усопшему.

Люди опустили руки и начали понимать, что странно одетый бородатый человек хотя и чудаковат, но далеко не глуп. Антонио, сын умершего, и София, его вдова, пристально посмотрели на учителя.

Вскоре учитель с выражением странного покоя на лице добавил:

— Марк Аврелий пережил в своей жизни удивительные моменты — он плакал, любил, восхищался, нес потери, одерживал победы. Вы стоите здесь и печалитесь по поводу его отсутствия, поддавшись чувству пустоты, потому что позволили ему умереть в единственном месте, в котором он должен был остаться жить. Среди вас.

Увидев, что люди заинтересовались еще больше, учитель вновь обратился к излюбленному методу Сократа, позволяющему проникать в суть явлений.

— Какие заметки оставил в ваших душах Марк Аврелий? Какое влияние он оказал на ваши жизненные пути? Какие слова и жесты отражали его интеллект? Этот безмолвный человек все еще кричит в тайниках ваших биографий?

Задав последовательно эти вопросы, продавец идей просветил всех, кто его слушал, включая и нас, следующих за ним. Нам в очередной раз стало стыдно за нашу бесчувственность и невежество. И наконец он задал вопрос, который потряс слушателей:

— Так как, этот человек жив или мертв в ваших сердцах?

Люди ответили, что жив. Учитель тут же сказал слова, которые вывели людей из отчаяния, ободрили их:

— Незадолго до смерти Иисуса женщина по имени Мария, любившая Его, подошла к Нему и возлила на Него самое дорогое миро, вылила все, что имела. Окропив Его этим благовонием, она тем самым хотела восхвалить Его за все — за то, что Он жил, и за то, что совершил. Иисус был взволнован, Он похвалил ее за столь великодушный поступок, в то время как ученики упрекнули женщину в том, что она попусту потратила драгоценное благовоние, которое следовало использовать для других целей. Осуждая учеников, Иисус сказал им, что готовит их к Своей смерти и что куда бы Его послание ни пришло, эти слова будут считаться вечным памятником Ему.

Люди внимательно слушали его речь. Те, кому не удалось ее расслышать, спрашивали, что он сказал, у тех, кто стоял поближе. Вскоре продавец грез закончил:

— Учитель Учителей хотел показать, что бдение может вызвать слезы, но прежде всего оно должно стать поводом для похвал и трогательных воспоминаний. Атмосфера траурных церемоний должна быть пропитана благовониями, почестями тому, кто ушел. Во время траурных церемоний следует вспомнить о делах усопшего, о том, как он решал свои проблемы, что говорил. О большинстве представителей рода человеческого обязательно можно что-то сказать. Пожалуйста, расскажите мне о делах этого человека! Поведайте о том, какое влияние он оказал на ваши жизни. Его молчание — это предложение заговорить нам.

Сначала люди только переглядывались между собой. Потом произошло нечто невообразимое. Многие вдруг стали описывать события, которые пережили вместе спокойным. Говорили о наказе, который он дал перед смертью. Некоторые рассказали о его благородстве. Другие — о его повышенной эмоциональности. Были и такие, которые вспомнили о его доброте и чувстве товарищества, о его верности.

Кое-кто похвалил его за способность бороться с трудностями. Люди, чувствовавшие себя более свободно, говорили

о его манерах. Один из его друзей даже рассказал о том, что

покойный очень любил природу. А другой произнес:

— Я никогда не видел человека более упрямого и настойчивого, чем он.

Люди, включая Антонио и вдову, смеялись в обстановке, в которой никто и никогда не улыбался, ибо все знали, что в действительности он был большим трусишкой.

— Но он научил меня, — продолжал друг, — что мы никогда не должны отрекаться от того, что любим.

Двадцать минут люди оказывали эти невероятные почести. Они не могли как следует описать пленительных эмоций, пережитых ими. Марк Аврелий был жив, по крайней мере, в сердцах тех людей, которые провели ночь у его гроба. В этот момент учитель посмотрел на нас, своих учеников, и то ли пошутил, то ли сказал правду. Не знаю.