Чтение онлайн

— У Джеффри Чарльза жар, — сказала она. — Молюсь и надеюсь, что он не подхватил заразу.

По чуть напрягшимся плечам мужа она поняла, что сказала что-то не то.

— Ты молишься и надеешься добрых четыре дня, а он ничего пока не подхватил. Ты же знаешь, ему вечно то лучше, то хуже.

— Да, но сегодня его стошнило после ужина. Верити не было, и мне пришлось помогать миссис Табб с его одеждой.

— И где бы он подхватил болезнь? Ты не выпускаешь его уже целый месяц.

— Брат Мэри Бартл заразился, а Мэри Бартл в воскресенье ходила домой. Если бы я только знала, ни за что не пустила бы ее обратно!

— Дорогая, мы не можем запретить всем слугам передвигаться, — раздражённо ответил Фрэнсис. — Поскольку мы живём не на необитаемом острове, то придется...

Вошла Верити.

— Хорошие новости, Фрэнсис? — спросила она. — Меня порадовало то, что говорил мистер Тренкром, садясь на лошадь...

Элизабет незаметно прикусила губу.

— Мы будем продолжать работу еще по меньшей мере три месяца, — сказал Фрэнсис. — Нужно добраться до уровня в восемьдесят саженей, но пока что результаты разочаровывают.

Бледное лицо Верити зарделось.

— И слава Богу! Это значит, мы продержимся и после Рождества, а к тому времени ситуация сама по себе улучшится. Не могу даже думать о нескольких сотнях обездоленных.

— Не говоря уже о нас, — бросил Фрэнсис.

— Какая удача для тебя, Фрэнсис! — сказала Верити. — Как ты сумел их убедить?

— Уорлегганы больше не дают ссуд, но согласились на приостановку платежей по процентам. Что касается остального, то мистер Тренкром, как я полагаю, самый богатый из нас благодаря занятию контрабандой, так вот, мистер Тренкром, мистер Саджен и миссис Тренвит разделят остальной риск.

— Великолепно. Разве не так, Элизабет?

— Разумеется. — Элизабет испытывала облегчение, но в ее голосе радость не прозвучала.

Такая невинная радость Верити предвосхитила реакцию Элизабет, и теперь ее восторги будут звучать подозрительно. Она упустила возможность произнести правильные слова в нужное время.

Фрэнсис снова раскурил трубку.

— Джеффри Чарльза стошнило после ужина, и Элизабет опасается, что у него оспа, четырехдневная малярия или летняя лихорадка.

Верити переводила взгляд с одного на другого, сообразив, что между ними что-то произошло.

— Вам нужно было позвать меня. Он потеет? Я дала тетушке Агате порошок доктора Джеймса, она пропотеет, и вскоре простуду как рукой снимет. Возможно, Джеффри Чарльз заразился от нее.

— У него жар, но небольшой, — сказала Элизабет. — Я решила последовать совету доктора Чоука — разжечь камин и завернуть ребенка в одеяло.

— Он не спит?

— Спал, когда я спустилась.

— Тогда не лучше ли оставить его в покое? Вполне может быть, что утром он проснется здоровым.

— Я подумала, что стоит разжечь там камин.

Верити откинула назад волосы.

— Да. Пожалуй, ты права, Элизабет. Пойду скажу миссис Табб.

Она вышла, обрадовавшись появившемуся предлогу.

На минуту в гостиной установилась тишина, а потом Элизабет взяла колпачок и начала тушить свечи.

Фрэнсис собрал кое-какие бумаги и уселся в кресло.

— Ваша встреча была долгой, — сказала Элизабет. — Наверное, многие голосовали за закрытие шахты?

— Только мелкие акционеры, жужжащие назойливые мошки, боящиеся потерять двадцать гиней. Не знал, что у тетушки Тременхир столько отпрысков. Плодятся как кролики, а болтают как обезьяны.

— Нам следовало бы разместить их здесь на ночь, — сказала Элизабет. — Они будут дурно о нас думать, раз мы не уделили им должного внимания.

— Все равно будут, если завтра я стану банкротом. Все до одного позеры и болтуны. А мистер Фартинг, тот проныра с налитыми кровью глазами, муж кузины Эллен, не только не имеет отношения к Полдаркам, но и в Тренвите-то ни разу не был, а всё туда же — имел наглость прочитать мне лекцию о вреде карточной игры. Как будто это поднимет цены на медь!

Элизабет молчала. Фрэнсис бросил на нее взгляд.

— Ты-то уж наверняка согласна с мистером Фартингом.

Элизабет грациозно склонила голову к чадящей свече, и на штукатурке потолка расплылась тучей огромная тень. В последнее время Фрэнсису нравилось вот так ее поддевать, словно он предпочитал открытую ссору невысказанному неодобрению. Элизабет могла бы счесть это хорошим знаком, показывающим, что Фрэнсису по-прежнему небезразлично ее мнение, но она была склонна принимать самые приятные события как должное, а самые неприятные со скрытым ожесточением, странным образом сочетавшимся с ее хрупкостью.

— Нет, — сказала она. — Но ведь игра в карты — для хороших времен, а не для плохих.

Отчужденность жены, которую, отчасти, он сам и создал, всегда раздражала Фрэнсиса. Он не мог достучаться до Элизабет в ее хрустальной башне демонстративной и незапятнанной утонченности.

— Игра хороша для всех времен, любовь моя. Она хороша вместе с едой, выпивкой, охотой и любовью и составляет одно из пяти главных удовольствий в жизни. — Он потянулся к графину с портвейном, мерцающему алым. — Как недавно снова понял кузен Росс благодаря визитам к Уорлегганам. Нужно спросить у Джорджа, сколько Росс выиграл в последний раз. Я был погружен в собственные заботы и не заметил, но с тех пор он сорит деньгами.

— В каком смысле? — спросила Элизабет.

Фрэнсис поднял бровь. Как всегда, упоминание Росса вызвало у нее интерес.

— Ну, эти крестины, да еще в два приема, сама понимаешь. А третьего дня он вытурил со своей драгоценной шахты Тома Чоука, заплатив за его долю чудовищную сумму. Вот бы за мою долю в Грамблере предложили хоть вполовину меньше в расчете за акцию.

— Возможно, это только слухи. Кто тебе сказал?

— Нотариус Пирс. А Том Чоук сегодня подтвердил, когда я с ним столкнулся. Вот почему он не пришел на крестины. Том отказался работать доктором на шахте, и ему пытаются найти замену.