Чтение онлайн

Через несколько минут бесплодных раздумий, он закрепил штурвал и пошел посмотреть, что Салли приготовила на ужин. Они ели говяжью тушенку и бобы в масле, и это было восхитительно. Ровно гудел мотор, на небе загорались первые звезды.

— Как ты думаешь, Салли, мы правильно делаем, что плывем во Францию? Может, стоит попробовать высадиться где-нибудь в Англии, там, где нас никто не знает?

— Мы не сможем высадиться с катера. Нас тут же убьют. Все остальные отправились во Францию, так говорил дядя Яков. Когда он узнал, что я рисую картинки, он хотел немедленно уплыть из Англии, но ты тогда не согласился. Тебе очень нравилось быть самым богатым человеком в Веймуте.

— Извини…

— Да ладно… Все равно мы плывем во Францию.

— Ну и хорошо. Пойду посмотрю, какие у нас есть карты. Интересно, хватит ли нам горючего, чтобы добраться до Морле?

Посередине большой карты Ла-Манша лежала свернутая в несколько раз записка. На листе оберточной бумаги характерным, с наклоном влево, почерком дяди Якова было написано:

Удачи тебе, малыш. Мне давным-давно следовало увезти вас с Салли на юг, еще до того, как ты вляпался в эти дела с погодой. Теперь же, мне кажется, я долго не протяну. Я попробую заставить тупых бюргеров отказаться от дедовских методов и построю им прялку с водяным приводом. Вроде бы ничего такого, но заранее никогда не знаешь. Эта машинофобия не на всех действует одинаково — у меня она почти прошла, но у многих честных жителей Веймута она так же сильна, как и раньше. Но я уверен, что не одинок. Это не логично. Просто все боятся даже заикнуться об этом, даже своим соседям. И я тоже боюсь. Посмотрим, что получится.

Но вот чего мне действительно хотелось бы, так это разнюхать, что творится на границе Уэльса, в сторону Раднора. Ходят слухи, что все пришло именно оттуда.

В тайнике капитана Моргана ты найдешь несколько золотых.

Джеффри открыл потайной ящичек под своей старой койкой. Если залезть рукой под матрас, нащупать там маленький крючок и дернуть за него, то откроется задвижка, освобождающая одну из планок. Этот тайник дядя Яков сделал для Джеффри, чтобы тот мог хранить в нем конфеты про запас. Теперь в мягком кожаном кошельке лежали тридцать золотых соверенов.

В приступе ярости Джеффри подумал о тех, кого вызванный им шквал вышвырнул из лодок в бушующее море. Он надеялся, что среди них были те, кто кидал камни в дядю Якова. Он вспомнил свою последнюю поездку в Бретань во время летних каникул, когда ему было десять лет, и решил плыть именно в Морле, если они, конечно, смогут. Он прикинул расход горючего — хватит только-только, если вообще хватит. Но окончательное решение можно отложить до того момента, когда останется последняя канистра.

— Ложись-ка ты спать, Салли. Одному из нас придется стоять вахту, так, на всякий случай. Я дам тебе поспать четыре часа, а потом ты побудешь капитаном, а я посплю.

Когда настало время меняться, он не сумел ее разбудить — так крепко она спала. А у него от усталости ныла каждая косточка. Он остановил мотор, перекрыл подачу горючего и, завалившись на койку, успел подумать, а не вернут ли ему

Он проснулся от страшного звона, словно фанфары архангела Гавриила возвестили о Судном Дне. Все вокруг ходило ходуном. Сначала Джеффри подумал, что началось землетрясение. Затем мир накренился, и пустые консервные банки, оставшиеся после вчерашнего ужина, с грохотом покатились по полу. Тут он вспомнил, что находится на борту «Кверна». Выскочив на палубу, Джеффри увидел уходящий на восток океанский лайнер. Поднятые им волны швыряли катерок из стороны в сторону. Салли, еще совсем сонная, тоже вылезла на палубу. Она шаталась и налетала на все подряд. При виде огромного теплохода она ошарашенно захлопала глазами и засунула палец в рот. Было уже около восьми, если, конечно, они правильно поставили часы вчера вечером. Джеффри завел двигатель и решил заняться завтраком. Ужин из консервов — еще ничего, но завтрак… Они поели макарон и ветчиной.

Вскоре они встретили еще несколько кораблей, а около десяти часов у них над головой погудел первый самолет. Увидев его, Салли снова принялась сосать палец. Только тут Джеффри сообразил, что за весь предыдущий вечер им не встретился ни один настоящий корабль, ни один самолет.

Было часа четыре, когда они, пыхтя, добрались до устья Морле и пришвартовались к причалу. Шел дождь. Бензина в баке оставалось не больше чашки. Смешной паровозик, протяжно свистя, пересекал длиннющий мост через долину Морле.

— Смотри! — закричала Салли. — Совсем как у меня на картинке!

По дорогам, по обеим сторонам гавани, с ревом неслись автомобили. Салли удивленно уставилась на них, и ее палец снова непроизвольно полез в рот.

— Как быстро они ездят, — поразилась она. — И как только они умудряются не сталкиваться друг с другом! Наверно, это очень опасно. А еще они воняют…

Машины и правда воняли. Этого Джеффри не помнил. Впрочем, возможно, за последние пять лет он просто отвык от выхлопных газов. Неподалеку ловил рыбу мальчик. На вид — настоящий француз. Напрягая память, Джеффри выдавил из себя несколько французских слов:

— Nous sommes Anglais, [1]– неуверенно пробормотал он в уверенности, что на большее не способен.

— Да ну, в самом деле? — поразился мальчик. — И я тоже. Вы что, только приплыли? Не слишком-то вы торопились! — И он рассмеялся, словно это была шутка, которую кроме него все равно никто не сможет оценить. — Я провожу вас до канцелярии, хотя, скорее всего, она закрыта: больше некого встречать, понимаете? Монсеньор Палье будет прыгать до потолка от радости, что у него появилась работа.

«Канцелярия» располагалась на втором этаже небольшого симпатичного домика. Надпись на двери гласила «DEPARTEMENT DES IMMIGRES». [2] Изнутри доносились голоса.

— Вам повезло, — сказал мальчик. — Видать, они притащил сюда какого-то своего дружка, чтобы вместе раздавить бутылочку перно.

Он постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, ввалился внутрь, словно к себе домой. Со спины они видели, как смешно изменилась его манера поведения: небрежная сутулость сменилась позой почтительного внимания, мокрый берет мгновенно оказался в руке.

— Монсеньор Палье, — вежливо произнес мальчик, — я привел к вам двух новых иммигрантов. Это дети.

— Diable! — воскликнул кто-то.

— Спасибо, Ральф, — сказал другой голос. — Путь войдут.

В комнате было удивительно жарко; пахло пылью, бумагами, газом, мокрыми зонтиками и потом. За столом, на котором ровными стопками лежали испещренные колонками цифр бумаги, сидело двое. Один — маленький седой джентльмен, представившийся как месье Палье; другой — на вид большой начальник, крупный мужчина в мятом пиджаке. У него было квадратное загорелое лицо и короткие стоящие торчком усы. Месье Палье представил его как генерала Турвиля, инспектора Департамента.