Чтение онлайн

Купидон никогда еще не испытывал такой боли. Жгучие стрелы, исходившие из сломанного крыла, пронзали его мозг. Теряя сознание, он смутно ощутил, что некая сила подняла его в воздух.

Последние слова Энтероса, которые он услышал, прозвучали загадочно, если помнить, насколько сердце его было преисполнено ненависти.

— Зевс всемогущий, что же я наделал!

14

На следующий день Александра работала в замке одна, завершая приготовления в бальной зале. Виктория отправилась в Фалмут к друзьям, которых давно обещала навестить, а Джулию попросила остаться дома мать, заявившая, что в последнее время совсем не видит дочерей. Когда Александра возразила, что ей едва ли будет удобно оставаться наедине с Лонстоном, леди Брэндрейт только улыбнулась и выразила убеждение, что ее старшая дочь всегда отличалась благоразумием.

Дав указание лакею прикрепить еще несколько розеток из золотистого, красного и оранжевого шелка, Александра осталась довольной убранством залы. Все, от приглашений до украшений и костюмов, ей очень нравилось. Хотя Виктория часто жаловалась на усталость, а Джулия на скуку, ей самой все эти приготовления доставляли живейшее удовольствие, поскольку в последние два-три дня Лонстон был с ней очень любезен. Так что большей частью своего довольства она была обязана растущей убежденности, что они с виконтом стали друзьями — и, может быть, даже больше, чем друзьями. Александру при этой мысли охватывало волнение.

Возможно ли, что она питает к Лонстону более чем дружеское чувство?

В этом Александра была не уверена. Она знала только, что в последнее время, особенно вчера, Лонстон обращался с ней на удивление нежно — и эта нежность ее подкупала.

Сестры провели воскресенье в замке, наблюдая за тем, как стены бальной залы украшаются гирляндами, лентами и кружевами. Мистер Тринер отвлек Викторию от ее трудов, предложив ей партию в бильярд, на что она охотно согласилась. Джулия сидела на одном из длинных столов, перебирая в пальцах ленту. Она проявляла интерес к происходящему только тогда, когда в зале появлялся Лонстон — посмотреть, как идут дела. Каждый раз она оживлялась, когда Лонстон хоть ненадолго развлекал ее, а однажды он даже предложил ей пройтись по двору, чтобы немного размяться.

Александра бросила ему благодарный взгляд, так как жалобы Джулии на скуку с каждым часом становились все громче. Когда же это все наконец кончится? Ей надоели эти кружевные банты! И зачем гирлянды должны быть по всей длине стены?

Лонстон поклонился Александре с таким понимающим взглядом, что она изумилась. Это стало началом всему, думала она впоследствии.

Он распорядился приготовить прекрасный ужин, за которым, сидя во главе стола, проявил невиданную прежде любезность. Он лично усадил каждую из сестер за стол и выразил восхищение проделанной ими работой. После ужина он проводил их домой.

Выйдя из кареты, Александра задержалась, чтобы высказать ему свою признательность за внимание.

— Особенно к Джулии. Боюсь, она никогда уже больше не проявит интереса к такому балу, если кто-то заранее не согласится потрудиться за нее.

Лонстон пожал ей руку.

— Я видел, что она начинает действовать всем на нервы, особенно прислуге. Каждый раз, входя в залу, я слышал ее жалобы.

Александра усмехнулась:

— Джулия создана для более интересной деятельности. Ей очень нравится охота, и, как вам известно, она отлично танцует.

— О да. — Он улыбнулся. Выражение его карих глаз в свете фонарей кареты казалось мягким, ласкающим. — Это напоминает мне то, о чем я хотел просить вас. Мы, кажется, никогда с вами не танцевали. Вы не окажете мне честь оставить для меня по крайней мере один танец в среду?

— Конечно. — Как это меньше чем за две недели ее отношение к Лонстону настолько изменилось, что для нее не могло быть большего удовольствия, чем танцевать с ним?

— Александра, — начал тихо Лонстон, глядя ей в глаза и по-прежнему сжимая ей руку.

— Да? — сказала она, когда он вдруг замолчал.

— Я хотел спросить вас… — Он снова умолк, чуть заметно сдвинув брови. Александре показалось, что он чем-то расстроен.

— Спрашивайте все, что хотите, — сказала она ободряюще.

— Надеюсь, мы будем друзьями, — закончил наконец виконт. На долю секунды ей показалось, что он хотел сказать что-то другое. С мальчишеской улыбкой Лонстон продолжал: — Знаю, я не всегда был с вами любезен, но я исправлюсь. Прежде всего я дал себе обещание не дразнить вас, как делал это раньше.

— Я буду рада считать вас своим другом, — отвечала Александра. — И я тоже обещаю исправиться.

Лонстон вежливо простился с ней и, пожелав спокойной ночи, уехал.

Даже сейчас девушка недоумевала, что же он все-таки хотел спросить ее. Быть может, она так никогда этого и не узнает.

… — Немного правее, миледи? — отвел ее от размышлений лакей.

Александра встряхнулась, опустив алые шелковые юбки, которые подобрала для удобства и напрочь забыла об этом. Она настолько увлеклась, что бедный лакей уже несколько минут держал над головой розетку из золотистого шелка, ожидая ее приказаний.

Она откашлялась:

— Да, прекрасно. Это то, что нужно.

Девушка оглянулась по сторонам и не могла сдержать улыбку.

— Мы, кажется, закончили, — объявила она.

Две горничные, стоявшие поблизости в ожидании приказаний, заулыбались и захлопали в ладоши. Александра всех поблагодарила.

— Пожалуйста, уберите все столы и инструменты, — сказала она спустившемуся со стремянки лакею, — а потом попросите лорда Лонстона пожаловать сюда.

Он желал увидеть бальную залу раньше, но Александра запретила, пока все не будет закончено к ее полному удовлетворению. Искренний интерес виконта к ее трудам был ей очень приятен.

Всего через пять минут все было убрано, и Александра отошла к дверям, чтобы полюбоваться результатами своих трудов. Она осталась очень довольна увиденным. В добавление к мягкому свету свечей через стеклянные двери, выходившие на террасу, лился в залу лунный свет.

Александра закрыла глаза и вообразила эту залу прежней, с голыми стенами. Открыв глаза, она счастливо улыбнулась. На темно-зеленом шелке стен украшения из золотистого, оранжевого и алого шелка создали настоящую радугу осенних оттенков. В центре каждой красной розетки выделялась гирлянда из тисовых веток, перевитых золотыми лентами с бантами из брюссельских кружев. Эффект был необыкновенно праздничный.