Чтение онлайн

— Ничего ты такого не сделал, — отвечает Мария Юрьевна, — мы приглашаем твою бабушку выступить на сборе. Ведь она была на фронте, твоя бабушка?

— Была, — тихо говорит Андрей и ещё раз, громче: — Была. Она была связисткой. Только я не зову её бабушкой. — Андрей сам не знает, почему он всё это говорит, но ему очень важно сказать, пусть они смеются, пусть что хотят. И Руслан пусть никогда не подружится с ним, пусть, — Она не любит, чтобы её звали бабушкой. В юности, на войне, её звали Мусей. Для меня она Муся. А для чужих — Мария Всеволодовна. Вот так.

Мария Юрьевна внимательно посмотрела на Андрея, с уважением посмотрела. Или показалось? И ни один человек не засмеялся. Учительница заговорила по-немецки, начался урок.

На продлёнке Руслан подошёл к Андрею:

— Пошли сегодня на каток-то?

Новая вожатая Марина пришла к ним в класс и сказала, что в первое снежное воскресенье они, четвёртый «А» и четвёртый «Б», проведут лыжные соревнования в Сокольниках.

Все закричали «ура!»: лыжные соревнования — это хорошо. Но тут начались дожди, хотя был декабрь. Валерка Сиволобов ещё тогда подумал, что Марина невезучая. Валерка и сам себя считал не очень везучим, поэтому ему сразу понравилась вожатая Марина.

Продлёнка к ней пристаёт:

— Когда будут соревнования?

— У меня лыжи новые!

— А у меня старые лучше твоих новых!

— А мы ждём, ждём, Марина!

— Обещали!

— Нечестно!

Это они нарочно. Ну разве от Марины зависит погода? Разве она виновата, что вместо снега идёт дождь, а вместо мороза — на улицах сырость?

Валерка Сиволобов с тех пор внимательно наблюдает за Мариной.

Вот к ней подошёл десятиклассник Апельсинкин. Высокий, метра два ростом, а Марина на него снизу вверх смотрит, но говорит взрослым тоном:

— Почему ты, Апельсинкин, не берёшь ответственность на себя? Взрослый парень, а с алгеброй несчастной разобраться не хочешь. А я не буду за тебя с Валентиной Вячеславовной договариваться. Ничего, ничего, сам выучишь, сам ответишь, сам исправишь отметку.

И длинный Апельсинкин бубнил виноватым голосом, как четвероклассник какой-нибудь.

Вот какая Марина.

Очень симпатичная. Сиволобов удивляется: все куда-то спешат и несутся, все кричат и стараются перекричать друг друга. А Марина ходит не спеша, говорит тихо, взгляд у неё мягкий. И кажется Валерке Сиволобову, что идёт Марина по лесной полянке, а не по школе. И ещё ему кажется, что вокруг неё шумит берёзовая роща, а не школьная обычная переменка.

Вот подходит Марина к Валерке и говорит:

— У меня к тебе просьба. У одного первоклассника крепление от лыжи отлетело. Сможешь ты, Валерий Сиволобов, эту аварию ликвидировать? Старшие ребята все на хоккей ушли, кто играть, кто болеть. А первоклассник, вполне славный человек, Стасик Щукин всхлипывает и не отходит от меня. Вдруг, говорит, завтра снег выпадет?

Валерке очень хочется показать Марине, какой он молодец-умелец. Он говорит небрежно:

— Пошли, прибью я это несчастное крепление. Пусть не ревёт.

Тут Денис откуда-то прискакал:

— Прибьёшь? Эх, Сиволобов! Их приклеивают, крепления-то!

Тут вся продлёнка прибежала — посмеяться все рады.

— Пришивают!

— Пристёгивают!

— Приклёпывают!

Остроумные нашлись.

Валерка отвернулся. Марина на каждого по очереди смотрит, но не сердится. Улыбнулась, потрепала Дениса по голове:

— Умный ты, Денис. И вы все молодцы. Пошли, Валерка. Лыжи у меня в пионерской комнате, инструмент у завхоза попросишь.

— Подумаешь, не так сказал. Приверну я это крепление. Что я, креплений, что ли, не привёртывал? — ворчит Валерка, а сам идёт за вожатой.

Но в том-то и дело, что не приворачивал он креплений ни разу. И вообще не очень-то умеет Валерка обращаться со всякими деревяшками, железками. Серый, тот умеет. И Денис всё, что надо, сделает. Его преподаватель труда всегда хвалит. А Валерку он не хвалит никогда, только вздыхает, когда Валерка берёт молоток и лупит мимо гвоздя. А один раз Валерка хотел отверстие в доске сделать, взял коловорот, стал от всей души крутить, да и продырявил доску насквозь, да ещё и в верстаке дыру прокрутил. Конечно, это получилось нечаянно. Учитель нисколько его не ругал. Он только сказал печально:

— Хорошая была дощечка, аккуратная.

Больше он ничего не сказал, только тяжело вздохнул.

Получалось, что разные приличные отметки по литературе, по истории и даже по математике — это ещё не всё. Нельзя уважающему себя человеку не уметь врезать замок, починить выключатель или просверлить аккуратную, беленькую, оструганную Денисом доску.

Когда Валерка пришёл к завхозу, Леонид Терентьевич сказал:

— Шурупы в ящике, отвёртка на полке. И ступай, ступай, у меня инвентаризация.

Он сдвинул большие очки со лба на нос и стал писать какую-то длинную бумагу.

Валерка поплёлся в пионерскую комнату.

«У одних хоккей, — думал он, — у других какая-то инвентаризация. А третьи хихикают к месту и не к месту». Получалось, что все, кто умеет держать в руках инструмент, очень заняты и, кроме Валерки Сиволобова, совершенно некому починить несчастную лыжу. Приспичило этому первокласснику — вдруг, видите ли, завтра снег выпадет? Да какой снег? Дождь идёт за окнами, серый и противный. Ещё и на Новый год дождь будет, и никаких лыж.

Если бы попросил кто-нибудь другой, Валерка бы отказался в ту же минуту. Но попросила Марина — его, а не Дениса, не Серого, не Зайчихина. Она обратилась к Валерке Сиволобову, и это не было случайностью — Марина верила в него, в Валерку. Считала его человеком умелым и толковым.

Из-за дверей пионерской комнаты Валерка услышал музыку. Марина за длинным столом что-то писала в толстую тетрадь. А в стороне сидел на стуле, не доставая ногами до пола, мальчишка с лыжей в руке. Это, конечно, и был тот самый первоклассник, «несчастный», как называл его про себя Валерка. Но первоклассник вовсе не похож на несчастного. Весёлый вихор на макушке, глаза смотрят лукаво и довольно нахально. «Пробивной», — почему-то подумал Валерка. Так его мама называет тех, кто умеет преодолевать разные препятствия на своём пути.