Чтение онлайн

– Сержант, - прервал его Гейб, - немедленно ликвидировать восьмую! Немедленно!

– Чё? Что у вас там происходит?
– помимо голоса Гейба на заднем фоне не стихал какой-то шум, который Сержанту показался весьма похожим на стрельбу... или взрывы.

– Ликвидируйте восьмую, сержант! Пока ещё есть возможность, ликвидируйте её! Если они получат её в свои руки...
– экран погас. Но перед этим Сержант увидел, как Гейба сбило какой-то очень массивной штукой, напоминавшей по виду дверь.

– Мать-перемать, - выдохнул он, посмотрев на пистолет в руке. Заряд был на половине, но этого вполне хватит, чтобы...

– Мы просто хотим жить, - сказал Ботан, стоявший в дверях. Ублюдок как всегда незаметно подкрался со спины. Но ничего, Сержанта так просто не взять. Развернувшись, он направил пистолет прямо на Ботана и несколько раз выстрелил.

Красные лучи должны были прошить Аврил насквозь, превращая её внутренности в некое подобие жаркого, но этого не произошло. Она подняла руку, и в следующий миг вокруг неё появилось голубоватое поле, поглотившее все заряды.

– Мы люди, а не лабораторные крысы, - вздохнула она, подняв вторую руку. Поле начало стремительно увеличиваться в размерах, а Сержант, прекрасно понимавший, что сейчас остался последний шанс выйти из этой передряги, хотя бы выполнив задание, вытащил из кармана горсть гранат и швырнул их в Аврил.

Поле оказалось быстрее гранат. Сержант видел, как гранаты отлетели от его поверхности, а затем оно поглотило его самого, и, после вспышки ярчайшего света, мир для него погас. Он уже не услышал серии взрывов, превративших всё оборудование, окружавшее их, в кучу бесполезного хлама. Хотя ему-то уже было всё равно, а вот Аврил изрядно огорчило подобное происшествие, ведь, оглушив Сержанта, она хотела использовать оборудование базы для настройки телепортера, который смог бы перенести её на Землю.

– Так, - выдохнула она, оглядывая весь этот хаос и лежащего посреди комнаты Сержанта, - мне потребуется несколько дней, для того чтобы привести здесь всё в рабочее состояние...

– Блокировка основного канала связи снята, - донёсся из коридора механический голос МИ.
– Получаю множественные сигналы с Земли. Не могу обработать. Повреждение оборудования.

Аврил поначалу не обратила внимания на бормотание Юры. Сейчас ей надо было вытащить отсюда Сержанта, доставить его в лазарет и...

– Получен приказ ноль... ноль... один.

– Ноль ноль один?
– удивлённо переспросила Аврил.
– Что это за приказ?

– Не могу знать, получаю приказ отключения МИ.

– Машина?
– позвала Аврил, - Юра?

Никто не отозвался, но вдруг вспыхнуло аварийное освещение, и прозвучал приятный женский голос:

– Получен приказ об активации ядерных зарядов. Самоуничтожение базы через пять минут. Приятного дня.

Смысл слов доходил до Аврил непривычно медленно, но когда она всё-таки поняла, что произошло...

– Твою мать! Сукины ублюдки! Да чтоб вас всех распидорасило!
– заорала Аврил, подхватив Сержанта, и потащила его на нижние уровни базы.

1.10 Что же вы с нами творите...

2 июля, 2313г.

Ровно в шесть часов утра, повинуясь ещё давно заложенной в него программе, включилось настенное радио, служившее, в каком-то роде, будильником.

– Шесть часов ноль ноль минут, дорогие друзья, - раздался хрипловатый голос человека, известного многим жителям Объединенной Европы как Гарт Илджар.

– Начнём новый день мы с небольшого выпуска новостей, - говорил Гарт, и голос его разносился по квартире. Он звучал в кабинете, в комнате отдыха, на кухне и в ванной, но лучше всего слышимость была в спальне, где неторопливо одевался мужчина, бывший единственным обитателем этой квартиры. Радио было одной из немногих вольностей, позволенных ему, и, каждый раз слыша голос диктора, зачитывающего утренние новости, он не мог скрыть улыбки на лице.

– Первая и главная новость, как каждый из вас, несомненно, знает, - сто пятидесятая годовщина окончания третьей мировой войны. Только подумайте, друзья, полтора века прошло с того момента, как армии союзников сошлись...

Раньше он позволял себе каждое утро принимать душ, но теперь, когда были введены строгие нормы на потребление воды, от подобной вольности пришлось отказаться. Так что, одевшись, мужчина минуту постоял перед зеркалом, поглаживая щёки и подбородок. Бритьё, к сожалению, тоже пришлось свести к одному разу в неделю. Может, и вовсе отказаться от него? Отрастить бороду? Нет, борода ему не пойдёт.

– Но не одними памятными датами важен этот день, - продолжал говорить Гарт. Его лёгкий франкский акцент одновременно был и притягательным, и раздражающим. Довольно странное сочетание.
– Сегодня должен быть подписан договор об окончательном объединении Евразии. Да-да, друзья мои, скоро самый большой континент Земли станет ещё и самым большим государством, способным бросить вызов...

"Сколько можно бросать всем вызовы? Неужели история ничему не учит людей? Наверное, нет".

Оставив зеркало, он пошёл на кухню, где в специальном контейнере уже стоял свежеприготовленный завтрак. Сегодня был вторник, а по вторникам обычно шли овощи с...

Улыбка вновь скользнула по лицу мужчины, когда он обнаружил, что в контейнере, помимо картофеля и парочки помидоров, лежала небольшая горсть земляники. Он любил ягоды. Очень любил. Жаль только, что получал их всего один раз в неделю, но в условиях, когда полмира питается синтезированными растворами, трудно жаловаться на скудность рациона. Но ягоды могли бы давать и почаще.

Тут же висело и радио. Ему уже пошёл пятый десяток лет, и требовать от него больших нагрузок, было, мягко говоря, преступно, так что, когда Гарт закончил зачитывать новости, пришлось выключить радио, чтобы попусту не расходовать его ресурс. Новое получить вряд ли удастся.

А под тарелкой с едой обнаружился ещё один приятный сердцу подарок. Несколько новых фотографий. Три фотографии... на одну больше, чем обычно.

На первой была миловидная зеленоволосая женщина в красивом розовом платье и модной шляпке, которую, судя по всему, сдувало ветром, и её приходилось придерживать руками. Селессия. Такая же красивая как и всегда. Он не мог не радоваться за неё, ведь Селессия могла чувствовать ветер, могла дышать свежим, нерециркулированным воздухом, могла чувствовать солнечное тепло на своей коже. Пусть так будет и всегда.