Чтение онлайн

Сгоревшая больница послужила причиной долгих споров и бредовых слухов, но конкретно никто ничего не знал. Информация о том, что произошло с полусотней зараженных, с которыми одними из первых встретились Макс и Николай, не дошла до гражданских лиц. Сейчас эти вирусоносители были надежно спрятаны на территории уже упоминавшегося Санатория, где за ними пристально наблюдали и, по мере необходимости, ставили эксперименты, надеясь найти вакцину. В результате этих экспериментов большинство умерло во благо своей родины, но это было не важно. Все равно родственникам было сообщено, что несчастные скоропостижно скончались во время пожара.

С введением комендантского часа на улицы были высланы патрули солдат, что позволило контролировать нарастающую напряженность в городе. Все подозрительные или сопротивляющиеся без лишних слов отвозились в Санаторий. В результате этих стычек, несколько граждан было убито, еще больше покалечено. Но опять же, все это прошло мимо средств массовой информации: хотя бы это у военных получалось. Родственников задержанных извлекали из квартир и опять же транспортировали за пределы города, в карантинную зону.

Все выезды из города были перекрыты регулярными частями вооруженных сил. По приказу президента, были отключены линии междугородней связи и Интернет. Город оказался практически в полной блокаде.

В общем-то, армия худо-бедно, но контролировала ситуацию. К сожалению, вирус уже проник в Тюмень, Екатеринбург и другие соседние города. А там он получил возможность распространяться не менее (а может даже и более) быстро, чем в небольшом городке на юге Урала. Не смотря на все потуги военных, что-то изменить было уже слишком поздно.

Макс сидел на кухне, дожидаясь, пока закипит чайник, и смотрел в окно. Сегодня была среда, около десяти утра. То есть прошло всего сорок восемь часов с того момента, как Сержант насмерть сбил ту женщину в халате и как они встретили Аню. Всего лишь двое суток, но в городе все, похоже, разваливалось на куски.

Где-то кварталах в пяти от дома Николая Гладышева в небо поднимался столб дыма. Там что-то горело, горело с прошлого вечера, но никто не торопился тушить пожар. Максима это не удивляло — достаточно было посмотреть новости, чтобы понять: городским властям сейчас не до этого. Под окном прогрохотала машина, Максим вытянул шею и привстал с табуретки, но это был всего лишь военный «Урал». Сейчас кроме солдат на улицах почти никто не показывался. Максим вздохнул, встал со стула и налил себе кипятка, добавил растворимого кофе, снова сел.

Он бросил взгляд на маленький телевизор, примостившийся на холодильнике. Может, посмотреть новости? Нет, никакого желания. Он и так знал, что там говорят: эпидемия сибирской язвы в городе, просьба всех оставаться в своих квартирах, комендантский час продлен до 12 пополудни, делается все возможное, чтобы остановить болезнь, ля-ля-ля.

На улице раздался звон разбитого стекла, завыла сигнализация. Максим снова посмотрел в окно, покрутил головой, но ничего не увидел. Милиции на улицах становилось все меньше, а придурки, хоть и больные, все равно оставались придурками. Он вздохнул, сделал глоток мерзкого кофе, скривился.

Скрипнула дверь, на кухню вошел хозяин квартиры в своем дурацком — на взгляд Макса — бордовом халате. Под мышкой виднелась солидная дыра, но Николая, видимо, это нисколько не смущало.

— Доброе утро, — буркнул Николай. Открыл холодильник, достал пакет молока.

— Доброе. Как спалось?

Николай налил молока, сделал глоток.

— Не очень. Под окнами… ну, ты знаешь.

Максим кивнул и ничего не сказал. На улицах города постоянно слышались крики, но кто кричал и почему? Они не знали.

— Дозвонился куда-нибудь?

— Нет. Пытаешься выбраться на междугороднюю линию, а в ответ как и вчера, только «ту-ту-ту». Едва дозвонился до «Связьинформа», но там автоответчик, повторяет только, что у них технические проблемы, просят извинить за доставленное беспокойство.

— У сотовых компаний, похоже, тоже технические проблемы. Сети нет.

— Похоже, у всего города технические проблемы, — вздохнул Николай.

Максим не ответил, да никакого ответа и не требовалось. Он чувствовал себя как загнанный в клетку кролик. Они сидели здесь второй день, изредка выходя за продуктами в ближайший магазин. На улице же творилось черт знает что. Повсюду военные патрули, солдаты в респираторах и противогазах… И никакой информации. Междугородняя связь отключена, а вчера, судя по всему, «отключили» и сотовые компании. Все разом. Макс слышал ночью несколько глухих «бумов», похожих на отдаленный гром. В свете вновь услышанного, он почему-то подумал, что «технические проблемы» местных сотовых компаний вполне могли заключаться в том, что их ретрансляционные вышки просто-напросто взорвали. Случайно, конечно же.

За окном кто-то заорал в мегафон о несоблюдении комендантского часа, мужчины переглянулись, но не сказали ни слова.

— Как она? — спросил, наконец, Макс.

— Спит. Судя по всему, ей крепко досталось. Хотя она и не говорит, что произошло, но… в общем, сам все видишь.

Максим кивнул. Да, не слепой, все видел. И слышал. В конце концов, стенки в этом старом панельном доме тонкие.

— Знаешь, Максим, по-моему, нам стоит обсудить, что делать дальше, — после долгой паузы сказал Николай.

Макс бросил на хозяина квартиры короткий взгляд, а потом медленно сказал:

— Пожалуй. Да, наверное. Но… — он замолчал.

— Но?

— Давай подождем, когда проснется Аня.

— Она сейчас не в том состоянии, чтобы говорить… о происходящем. И я могу ее понять. Так какой смысл ждать?

— Принимать какое-то решение без нее будет по меньшей мере нечестно.

Николай пожал плечами и ничего не сказал. Разговор затух как-то сам собой, они сидели и молча пили кофе, прислушиваясь к городу за окном.

Аня проснулась и рывком села на кушетке, стараясь сдержать крик. Каким-то чудом ей это удалось, и она без сил упала обратно. Подушка была мокрой от пота, но она этого не заметила, все еще находясь в цепких объятиях кошмара. Девушка несколько раз глубоко вздохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, прикрыла глаза.

Ее снова начало клонить в сон. Так хотелось спать, она чувствовала себя совершенно разбитой и очень уставшей. Может быть, чуть-чуть подремать…