Чтение онлайн

Фрау Эльзу снова появилась так же внезапно, как и исчезла перед этим. На корабле молодые люди не находились под плотным наблюдением неонацистов и могли перемещаться вполне свободно. Пожилая дама знаками показала Максу, чтобы он нашёл уединённое место, где они могли бы поговорить без свидетелей.

— Вы наверное уже перестали верить в меня, — сказала она, когда они сумели остаться наедине, — но я не забыла о нашем уговоре. Просто я не должна вызывать подозрений. С моими дорогими коллегами такие шутки не проходят!

Фрау Эльза сообщила хорошую новость: их не станут убивать здесь на корабле. Телевизионщиков решено убрать без свидетелей по дороге в аэропорт.

— С вами рассчитаются, и я повезу вас в своей машине. В определённом месте мотор заглохнет, я выйду посмотреть в чём дело. Тут же появятся люди с бесшумными пистолетами, остальное, надеюсь, понятно. Но не беспокойтесь, я провезу вас другой дорогой и улечу в Москву вместе с вами. Через полчаса я зайду за вашими документами, чтобы заказать по ним авиабилеты…

Всё время пока они ожидали, когда их позовут на вертолёт, Боря беспрерывно жрал, заедая свой стресс. В какой-то момент Максу надоело видеть перед собой его без конца жующую физиономию и он предложил Саша полюбоваться на закат. Раскалённым полушарием пылало на горизонте наполовину утонувшее в море солнце. Небольшие волны ласково покачивали громадину их корабля. Девушка невольно залюбовалась этой красотищей, но у Макса лицо оставалось озабоченным: мысль, что тем же вертолётом, которым их вывезут с корабля, должны доставить саркофаги с главными нацистами не давала ему покоя.

И тут его случайно задел плечом проходящий мимо матрос… В руках он держал два пластиковых ведра доверху набитых бумажным мусором — отходами конторского производства. Возле мусорных контейнеров парень поставил одно ведро на палубу, а второе опрокинул в чрево мусоросборника. И тут рассеянный взгляд Максима, случайно брошенный на стоящее на палубе ведро, обнаружил среди разноцветной бумажной массы чрезвычайно знакомый ему предмет. Он быстро подошёл и успел вовремя отвести уже протянутую к ведру руку уборщика.

— Обожаю копаться в старом мусоре — эта фраза на безупречном английским дополненная снятыми с руки часами позволила Прыгунову без помех удовлетворить своё любопытство. Сперва он вытащил из ведра кожаную обложку своего паспорта. Затем полной ладонью загрёб мелко перемолотую через специальную машину бумажную крошку. Видимо, это всё, что осталось от его заграничного паспорта. Такая же участь наверняка постигла документы его товарищей, которые они доверили фрау Эльзе, якобы, для покупки авиабилетов до Москвы. «Она уже знает, что документы нам не понадобятся» — догадался молодой человек. В груди защемило, он выпрямился, и тут увидел любопытные глаза матроса. Пришлось изобразить на лице беззаботную улыбку.

— Коллекционирую марки с использованных конвертов — пояснил он. — Но здесь ничего интересного — у вас на корабле отличные машинки для уничтожения бумаг.

Фрау Эльзу Макс нашёл в её каюте. Всем своим видом она показала Прыгунову, что недовольна его приходом.

— Я же сказала, что всё сделаю, как мы договаривались! Так что вы напрасно беспокоитесь.

Максима даже восхитила та спокойная уверенность, с которой она продолжает разыгрывать из себя их спасительницу. Хотя теперь ему стало понятно, что с самого начала старая ведьма вела с ними подлую игру.

— Да я особо и не беспокоюсь. Я просто пришёл сказать, что Москва вам обязательно понравиться. Ведь вы, наверное, давно там не были?

— С конца тридцатых годов — ответила пожилая женщина.

— Надеетесь отыскать в Москве кого-то из родных?

— Да, дочь. Это трагическая история. Малышку украли у меня чекисты и тайно вывезли из Германии, где я тогда работала, в Россию. Долгие годы я живу лишь надеждой на нашу встречу. Мне часто сниться, какой она была тогда и какой, возможно, стала теперь. В интернете я нашла одно агенство по поиску людей, мне обещали помочь.

— Хм… А разрешите узнать, под какой фамилией вы её планируете искать?

— Моя дочь носила фамилию моего русского мужа.

А-а… — сочувственно протянул Макс. — Значит, вы не в курсе, что обычно в те страшные годы в специальных закрытых детдомах, куда наверняка поместили вашу дочь, существовала варварская практика лишать детей «врагов народа» настоящих фамилий и присваивать им новые. Всё делалось неофициально, чтобы, став взрослым, сын или дочь врага советской власти не смог узнать правду. Поэтому на архивы не надейтесь. Боюсь, что даже за миллион долларов вам не смогут помочь.

Сказав это, Прыгунов вышел из каюты. Закрывая за собой дверь, он чувствовал, что только что без всякого оружия убил предавшую их женщину. И ему даже было её немного жаль…

Софья привела себя в порядок, заперла изнутри на ключ дверь каюты и деловито приготовила шприц и всё необходимое для инъекции. Вот только укол ей сейчас предстояло вколоть себе не с омолаживающим составом, как она это привыкла делать с тридцати лет. В самом углу её аптечки, в особом карманчике всегда имелась ампула с концентрированным раствором корня цикуты. Именно похожим составом «гуманные» афиняне когда-то отравили философа Сократа. Софья знала, что мучений не будет, уже через несколько секунд после укола её прижизненные мучения наконец закончиться. Для неё решение покончить собой быстрым безболезненным способом было шагом в неизвестность, как тогда — в европейском экспрессе, когда она просто шагнула в некуда из распахнутой двери вагонного тамбура. Внезапно потеряв надежду отыскать дочь в далёкой России, Софья утратила желание цепляться за опостылевшую жизнь.

В свои последние минуты она смотрела на с фотографии близких ей людей, которые всегда носила с собой. С пожелтевших от времени карточек на неё смотрели Георг Шорт, Борис Збарский, Оскар Фогт, Александр Майэр в франтоватом костюме, запечатлённый фотографом в радостные дни своего недолгого берлинского триумфа. При взгляде на фото своего последнего мужа. с которым была по-настоящему счастлива, Софья улыбнулась.

Уже закатав рукав правой руки и беря левой шприц, Софья продолжала нежно смотреть на фотографию седого красавца, слегка иронично наблюдающего за последними сборами своей задержавшийся на этом свете супруги. Последними её словами были: