Проект «Платон»
Шрифт:
– Вот я и хочу понять механизм этого «просто».
– Я бы на твоём месте лучше бы попытался понять эту девушку. С ней совсем всё непросто.
– И это ты тоже «просто знаешь»?
– Не так это и просто, между прочим! – Антон подмигнул Ивану. – Идём знакомиться.
– Ни за что! Это неприлично. Да ещё… в супермаркете!
– А где прилично?
Но ответить Иван не успел – Антон уже стремительно шёл вдоль рядов в заданном направлении.
Девушка зависала у холодильника с молочными продуктами. Иначе её состояние и нельзя было назвать. Так бывает иногда: вот только помнил, что надо купить – и вышибло. Вышибло напрочь. Абсолютно!
Антон, приближаясь к прекрасной незнакомке, обернулся к товарищу и беззвучно проартикулировал: «Учись, пока я жив!»
Иван состроил ему предостерегающую мину. Но на Антона это никогда не действовало. Он вежливо оттеснил немногочисленных покупателей – основная масса в это довольно позднее время суток тусовалась там, наверху, в мире шмотья. Тряпочные лабазы, идя навстречу своему основному потребителю – тому самому менеджеру среднего звена, уходящему с работы после восемнадцати, – работали допоздна, под ритмичную музыку, не оставляющую возможность выпасть из парадигмы. Так что в мире жратвы пока было затишье. Впрочем, в мире стало столько жратвы, что проблема голода давно не касалась самого разнесчастного менеджера любого из звеньев. Этого самого менеджера стала куда как актуальней касаться проблема желанного размера XS, куда основная масса уже не могла упихнуть свои свисающие бока и толстые ляжки. Потому что постоянно от чего-то страдая, эти звенья заполняли свою эксзистенциальную пустоту ничем иным, как едой. А потом они страдали от того, что напихались под завязку – и снова страдали. Девушка, стоящая у холодильника, не страдала. Конкретно сейчас она не страдала ничем. Её будто не было. Для Антона. Как нет для зверя объекта без температуры, запаха, звука и вибрации – так для Антона не было человека без мысли и чувства. И если эта девушка настолько продвинута, что может останавливать бесконечный внутренний монолог – она, безусловно, заслуживает интереса! Что это?! Как это?! Годы медитаций? Или то, к чему он шёл, сколько себя помнит – и всё ещё не дошёл, – дано ей по факту рождения?! Тогда она уникум. И уникумы чувствуют друг друга. Но девушка не чувствовала ничего. Она просто смотрела в глубины холодильника с молочкой.
Антон вежливо обтёк девушку, едва коснувшись её, и открыл дверцу холодильника.
– Извините!
Девушка механистически вежливо улыбнулась. Он улыбнулся в ответ. В некотором отдалении Иван делал Антону страшные глаза. Понимая, что если его друг что-то решил, то никакие страшные глаза, и даже глаза страха – не помогут.
Антон взял пакет кефира и ещё раз улыбнулся. Она снова улыбнулась в ответ. И снова – без единой эмоции! Антон был так смущён, что пакет кефира выскользнул у него из рук.
– Вот, блин, руки-крюки! Простите!
Они разом присели, соприкоснувшись головами.
И если бы взгляды прожигали – Антон остался бы без кисти! Потому что Иван заметил, как неуловимым движением Антон вытащил из сумочки девушки кошелёк и сунул себе в задний карман джинсов. Мгновенно! Как мангуст в броске. Среди многих и многих талантов Антона этот занимал далеко не последнее, хотя и отнюдь не почётное место!
– Спасибо! – Раскраснелся Антон, принимая у девушки пакет кефира.
– Ну что вы. Это я тут всё… заблокировала собой! – Произнесла она совершенно ровно, удивительным глубоким голосом. Произведшим на тихонько подкрадшегося поближе Ивана совершенно ошеломительный эффект. Он никогда раньше не слышал таких прелестных, таких глубоких, таких полифонических голосов! Ему казалось, что все девушки – они как чайки. Способны производить звуки только высоких тонов, непрерывно следующих друг за другом. Иван застыл и так и стоял, пока Антон не потащил его дальше, к полкам со спиртным.
Девушка осталась у холодильника. Она несмело протянула руку в баночке йогурта и стала ощупывать её, как слепая.
– Зачем ты спёр у неё кошелёк?! – Прошипел Иван, оглядываясь на прекрасную, хотя и очень странно себя ведущую, незнакомку.
– Чтобы вас познакомить.
– Тогда для начала познакомь меня с логикой этого мероприятия, а то я что-то не улавливаю!
– Знакомство должно быть красиво обставлено! Ради тебя стараюсь, между прочим! Давай, накладывай что-нибудь в корзинку. Что-нибудь лёгкое. Креветки. Рукколу. Сделаешь ей салат. После.
– Я?! Салат?! После какого «после»?!
Но Антон уже сам хватал с полок и из холодильников провизию, по дороге зацепив здоровенный леденец на палочке, который тут же распаковал и засунул в рот, под укоризненным взглядом интеллигентного Ивана.
Чуть позже, они пристроились в ту кассу, где уже стояла девушка. Подошла её очередь.
– Девушка! Вы всех задерживаете! – Спустя десяток секунд копаний клиентки в сумочке в поисках кошелька, изрекла молодая ещё и вполне симпатичная девица, работающая в приличном современном московском супермаркете. Изрекла тем же самым тоном, что поколениями изрекали её предшественницы по всем просторам необъятной родины в гастрономах и привокзальных лавках, коопмагах и закрытых распределителях.
– Это в ДНК подвида встроено. Филогенетическая память, ничего не попишешь! – Шепнул Антон Ивану.
Иван недовольно дёрнулся. Весь его вид красноречиво говорил о том, что проблемы у «их» девушки с кассиршей только и только из-за Антона.
Девушка же тем временем обернулась, чтобы оценить масштаб задерживаемых ею «всех». И искренне вглядывалась в Антона и Ивана. Больше никого не было. Но было непонятно: девушка действительно не видит, что никаких «всех» не задерживает, или же она настолько изысканно-сдержанна в своём сарказме? В любом случае, она сделала извинительную мордочку «всем», причём взгляд её простирался куда дальше, чем следовало бы. Антон подмигнул кассирше, ткнув Ивана вбок.
– Позвольте, я расплачусь! – Неожиданно для самого себя вырвалось у Ивана, заворожено глядящего на девушку. Он достал кошелёк. – Посчитайте вместе!
Кассирша фыркнула. В этом незамысловатом движении воздуха сквозь её носовые ходы отчётливо прослеживалась вся гамма эмоций, из века в век достающаяся таким девушкам, на которую неотрывно таращился Иван, от девиц, подобных той, что сидела на кассе. Самый первый слой, достаточный для понимания: «ну коне-е-ечно, как такая фифа – так сразу спасители найдутся!» Собственно, проблема этих девиц в том, что этим слоем они ограничиваются. Хотя, возможно, не проблема, а как раз – решение. И даже оберег. Копни они чуть глубже – и кто знает, какой кошмар заденешь полотном лопаты. Не все способны копать глубже, оставаясь при этом в добром психическом здравии. Психическое здравие, собственно говоря, присуще от и до только тем, кто не способен, и разумно не желает копать глубже первого слоя.
Девушка кивнула Ивану. Вот так вот просто кивнула. Ему показалось, что они знакомы лет сто. Тысячу! Тысячи тысяч лет они знакомы с прекрасной незнакомкой. Которую он сейчас спасёт! Спасёт от унижения на этой самой кассе. Какая разница где. Ключевое: спасёт. Он – храбрый рыцарь на белом коне! Она – прекрасная принцесса, дожидающаяся его в заточении. Кассирша – огнедышащий дракон, охраняющий башню. Водонапорную башню с дерьмом.
«Огнедышащий дракон», ещё раз красноречиво фыркнув, с ожесточением отсканировал йогурт и вышвырнул его с ленты. «Храбрый рыцарь», не могущий оторваться от созерцания «прекрасной принцессы», выложил на освободившуюся ленту продукты из своей корзинки, на автомате достав карту и протянув её «огнедышащему дракону». Удивительнейшим из удивительных голосов, проникновенно, будто исполняя «Песнь Песней», «прекрасная принцесса» молвила «храброму рыцарю»: