Чтение онлайн

— Ганц гэнау! Дэр офэн ист нихьт фюр дихь гэхайцт! [24] — с насмешкой сказал Крот.

Охотник задрал голову к сводчатому потолку и захохотал. И этот страшный хохот ворвался в уши Крота, словно ледяной ветер через распахнувшуюся дверь. На мгновенье сорвал все занавески спокойствия и, протанцевав по спине неприятным ознобом, стих. Потом монстр опустил голову и издал хриплый рев, посмотрев на человека кошачьими глазами, в которых уже вместо веселья горела жажда убийства, барахтающаяся в предвкушении крови. Морда перекосилась от ненависти. Пасть медленно раскрылась, обнажив острые клыки.

— Какой ты милый… — жестко усмехнулся Крот. Свет фонаря, пробивающийся из-за спины чудовища, сплел на лице причудливый зловещий узор, как две капли воды схожий с призраком из забытого ночного кошмара.

Человек немного попятился, не отводя от монстра глаз.

Охотник ринулся почти беззвучно, с бешеной скоростью. В этот раз Кроту повезло меньше. Когти-лезвия воткнулись в плечо, пробив кевларовую ткань комбинезона, и подняли человека вверх. В какие-то доли секунды Крот заметил вторую лапу монстра, когти которой вонзились в его живот, прошли сквозь внутренности и перебили позвоночник. Ноги беспомощно повисли. Адская боль взорвалась и растеклась по телу огненной судорогой. В голове зазвенело с такой силой, будто кто-то повернул регулятор мощности до отказа. Во рту стало солоно от приливающей крови.

Превозмогая страшные страдания, Крот собрался с последними силами и ударом меча отсек кисть чудовищу. Провернул клинок в руке и вогнал сверху вниз в тело монстра по самую гарду — в то место, где не было защиты хитиновой брони панциря. На этом силы покинули человека.

Охотник взвыл от боли, судорожно задрожал, а затем резким рывком дернул бьющееся тело вверх и отбросил в сторону.

Крот покатился кубарем к металлической стойке какой-то конструкции и ударился об нее раненым плечом. В глазах поплыло. Сломанный при падении нос и счесанное лицо сильно кровоточили. Из рваной раны на животе вывалились кишки.

Было просто удивительно, что человек после всего этого еще оставался в сознании, которое пятилось в немом ужасе в темноту, словно запоздавший грешник от давно остывшей топки.

Монстр схватил рукоять меча, выдернул его из тела и стал приближаться к поверженному противнику.

Крот молча наблюдал за ним и слышал каждый шаг существа, будто какие-то часы отбивали в его жизни последние секунды, застывшие в безграничном ужасе. Он вцепился уцелевшей рукой в металлический уголок и попытался приподняться, чтобы достойно встретить свою смерть. Жилы вздулись на шее, мышцы чуть не лопнули от напряжения. Он услышал, как затрещали ломающиеся позвонки. Но ничего не получалось. С каждой секундой человек становился все более беспомощным и вялым, как выжатая мокрая тряпка.

Охотник приближался.

— Я тебя не боюсь, грязный вонючий ублюдок, — прошептали губы человека. — Давай, мать твою, давай…

На теле Охотника появились четыре зернистых красных пятна.

* * *

Лиса вбежала в очередной аппендикс коридора и остановилась, словно наткнулась на плотную незыблемую стену, материализовавшуюся из воздуха.

В двадцати метрах от нее стояло невообразимое существо, от вида которого сознание непроизвольно вздрогнуло. Морда чудовища больше напоминала маску зловещего африканского божества в симбиозе с доисторическим ящером. Если бы этот монстр не взвыл так громко и пронзительно, то наверняка услышал бы ее приближение. Она затравленно огляделась и заметила подоспевших Шельгу, Николая и Боголюбова.

Девушка подала рукой сигнал.

Люди остановились в пяти шагах.

К ней по-кошачьи бесшумно приблизился Шельга.

— Там, — прошептала Лиса и указала на монстра, неспешно приближавшегося к серой, копошащейся на полу тени. — Видите?

— Ага, — Шельга жестом подозвал Воронова и профессора Боголюбова.

Они осторожно подошли к майору.

Монстр снова издал булькающее рычание и оно, прокатившись пустотелым эхом по коридору, застряло где-то за их спинами.

* * *

Крот слегка вздрогнул, когда услышал оглушительные выстрелы и заметил, что приближающееся чудовище буквально на глазах начало разносить в клочья. Что угодно, но такое! Когда смерть уже хрипела в затылок. Сердце радостно забилось. Дыхание хоть и было прерывистым, но все же страх захлопнул за собою дверь. Даже выпотрошенные кишки и перебитый позвоночник временно не давали о себе знать. Он закрутил головой, пытаясь отыскать глазами товарищей, но те были у него за спиной. Свинцовый ураган накатывал волной, разбивался о стены, дробил хитиновую броню монстра, и расходился медленными тягучими звуками по подземелью.

Вибрирующий хриплый рев вырывался из темного провала пасти Охотника. Его тело превратилось в страшное кровавое месиво. Монстр пытался устоять на ногах, но силы заметно покидали его. Затем раздались гулкие хлопки и в воздухе образовались две огненные дорожки. Что-то раскаленное добела коснулось груди монстра и в долю секунды раскромсало на тысячу мелких кровавых ошметков. Рассекая воздух, огненный смерч лизнул свод потолка и брызнул во все стороны тонкими языками.

— Сдохни… урод… — прошептали бледные губы Крота.

Яркая вспышка озарила его обожженное лицо. В остекленевших глазах застыла искра погасшей жизни.

Декабрь 2010 года. Антарктида.

Секретная подземная база «Черное Солнце».

Профессор Боголюбов, нахмурив густые брови, молчал и нервно поглаживал бороду, полностью уйдя в себя. Весь окружающий мир на какое-то время перестал для него существовать. Глаза взирали в пустоту с тоской. Гибель людей, с которыми он не так давно общался и успел сдружиться, сводила с ума своей уродливой дикостью. Шельга и Лиса стояли рядом с ним. Воронов — чуть в стороне, часто озираясь назад, будто кто-то стоял за спиной.

На обезображенное огнем лицо мертвого Крота старались не смотреть. Его глаза были открыты, челюсть слегка отвисла, а окровавленные губы растянуты — смерть в один миг заморозила на них последнюю, страшную улыбку.

Клыки Охотника почти оторвали от туловища голову Малыша. Кровь залила его лицо, шлем, забрызгала помятый панцирь экзоскелета. Из рваных лохмотьев окровавленной кожи торчали обрывки сосудов и связок.

К обезглавленному Киму близко никто не подходил.

От всего этого зрелища волей-неволей бежал мороз по коже, а к горлу подступала тошнота.