Чтение онлайн

Куда только ни обращалась семья Иваненко, в благотворительные фонды, к руководителям партий, крупным бизнесменам, везде был один ответ: „Денег нет“.

Единственное, что смогло сделать командование, — перевести Юрия в Крым, мотивируя тем, что „на курорте все болячки заживут“. А ребенок тем временем чах.

Наконец зазвенел будильник, в комнате вспыхнул свет, и, широко зевая, офицеры стали подниматься. Поднялся и капитан Иваненко. Надев спортивные брюки, захватив полотенце и туалетные принадлежности, он направился в умывальник.

После умывания слетели остатки дремы, Юрий почувствовал себя бодрее, каждая мышца дышала здоровьем. Хотя настроение оставалось паскудным.

В коридоре, кишащем полусонными летчиками, он вдруг услышал голос дежурного:

— Капитан Иваненко, к телефону.

Внутри все оборвалось. Медленно переставляя несгибающиеся ноги, капитан подошел к столу дежурного, пальцы сжали трубку аппарата, как будто хотели перекрыть выход дурным новостям.

— Юрий Николаевич Иваненко? — Голос был мужской и незнакомый.

— Да, — последовал короткий ответ.

— Вас беспокоят из благотворительного фонда „Надежда“, у нас есть возможность финансировать операцию вашему сыну. Как у вас со временем, чтоб мы могли встретиться и обсудить детали?

— Да хоть сейчас, — вырвалось у капитана.

— Нет, нет, сейчас не надо, — в трубке раздался короткий смешок. — Давайте сегодня в одиннадцать утра. Записывайте адрес.

— Говорите, я запомню, — произнес Юрий, чувствуя, как горло перехватывает спазм.

По указанному адресу находился небольшой двухэтажный дом. Наверняка в прошлом это был барак, перестроенный под многоквартирное жилище, с множеством отдельных входов и палисадников. На одной из дверей висела большая табличка с надписью: „Благотворительный фонд „Надежда“.

Юрий Иваненко сразу же заподозрил фальшивку: фонд, который собирается выплатить двести пятьдесят тысяч марок, имеет офис в полубараке с рекламной табличкой самодельного изготовления. Но как тонущий хватается за соломинку, так и отец, бессильный помочь своему ребенку, рискует, решив для себя: „В конце концов, что с меня можно взять?“ Он решительно вошел внутрь.

Офис встретил вошедшего резким запахом сырости. В полутемном коридоре, как петля висельника, покачивалась на сквозняке „лампочка Ильича“. На давно не крашенной двери черным маркером было жирно выведено: „Председатель“. И слепой бы увидел, что этот фонд „фуфло“, но летчик решил идти до конца. Он открыл и эту дверь.

В небольшом кабинете за старым письменным столом с потрескавшейся полировкой сидел импозантный мужчина в дорогом костюме. Увидев вошедшего, мужчина улыбнулся и указал на стул:

— Присаживайтесь, Юрий Николаевич.

Иваненко сел и внимательно посмотрел на „председателя“, которого нисколько не смутил этот изучающий взгляд.

— Прежде чем говорить о главном, хочу задать вам один вопрос.

— Задавайте.

— Юрий Николаевич, думаю, вам известно, что кроме дорогостоящей операции ребенку потребуется еще длительный период лечения и реабилитации. Полагаю, лучше всего на Кубе, там хорошие врачи в области лучевой болезни. На это деньги у вас найдутся?

Лицо капитана исказила злобная гримаса:

— Вы меня пригласили, чтобы унизить?

— Нет, что вы, — спокойно произнес „председатель“. — Просто хочу выяснить степень готовности помочь ребенку.

— На все готов, но что я могу?

— Вы можете угнать самолет, — фраза прозвучала буднично, как будто речь шла о краже цветов с городской клумбы.

Лицо Иваненко налилось кровью, он нервно произнес:

— А если…

Но „председатель“ его бесцеремонно перебил:

— Конечно, вы можете доложить руководству и сообщить в контрразведку. Возможно, вас, Юрий Николаевич, повысят в звании и даже наградят. Только поможет ли это вашему сыну и вашей увядающей жене? Как потом будете смотреть им в глаза?

Румянец сошел с лица Иваненко, он ощутил, как напряглись его мышцы. Здоровяк, KMC по гиревому спорту, он почувствовал себя слабым и беззащитным кутенком перед этим спокойным, уверенным в себе мужчиной.

— Куда же я его угоню? В свободную республику Приднестровье?

— Зачем же в Приднестровье. Неразумно, самолет сразу же вернут. А вот к соседям через море — это шанс.

— Да меня собьют еще в наших водах, если попытаюсь его угнать, и турки выдадут, сейчас не времена „холодной войны“…

— Все достаточно просто, — тон „председателя“ оставался таким же безмятежным. — Через неделю вы вернетесь в родной полк, еще через три дня вам будет поручено перегнать самолет для профилактики и ремонта в Одессу на авиаремонтный завод. На маршруте Крым — Одесса над морем имитируете аварию, ныряете под радары, этому не мне вас учить, и уходите в Турцию. Полетную карту получите непосредственно перед вылетом…

— А как же моя семья? — Иваненко сидел, буквально раздавленный услышанным. С ним говорил не сумасшедший, не авантюрист, решивший продать угнанный боевой самолет. Человек, говоривший с ним, в полном объеме владел информацией.

— Если вы дадите согласие, завтра же будут оформлены документы на выезд. Официально они поедут в Германию, но на самом деле их поместят в швейцарскую клинику. На счет вашей жены мы положим полмиллиона долларов, этих денег хватит и на операцию, и на спокойную, безбедную жизнь, скажем, в социалистической Кубе.