Чтение онлайн

В тот единственный день, когда валлиец покинул пределы гостиницы, Мейсон быстро потерял его в Лаватийи. Вернулся он в свой номер только к шести часам вечера, но к тому моменту Мейсон, не будучи слесарем, уже успел позаимствовать во время полуденной молитвы ключи и возвратить их назад до того, как портье вернулся на свое место. За полторы минуты, проведенные в номере валлийца, Мейсон изолентой закрепил под крышкой прикроватного столика передатчик, реагирующий на голос, размером меньше спичечного коробка. Девятивольтовая батарейка обеспечивала непрерывную передачу в течение двадцати четырех часов и триста часов работы в режиме ожидания. Более чем достаточно, поскольку Мейсону предстояло вернуться в Берлин в свой полк самое позднее в следующий четверг.

Настроение Мейсона нисколько не улучшилось оттого, что в эту ночь Дэвис поймал в свои сети третью стюардессу и до самого утра в наушниках звучали доказательства сексуальной неутомимости и изобретательности валлийца.

В семь утра у Дэвиса зазвонил телефон, и оба мужчины выругались. Это был вызов на встречу с де Вилльерсом. Мейсон услышал достаточно, чтобы понять: в самое ближайшее время кто-то подъедет к гостинице за объектом наблюдения.

Облачившись в военную форму, он захватил две заранее собранные сумки и, спустившись вниз, прошел в дальний конец стоянки. Надев традиционный оманский головной убор и темные очки, Мейсон сел в «датсун» и стал ждать.

Дэвис вышел на улицу в восемь утра и двигался пешком, пока гостиница не скрылась из виду. Через несколько минут Мейсон увидел, как валлиец сел в светло-коричневый пикап «ниссан». Он последовал на почтительном расстоянии, радуясь тому, что давешние ухабистые грунтовые дороги уступили место асфальту, благодаря чему исчезли тучи пыли, обозначавшие любую движущуюся машину не хуже дымовых столбов.

В нескольких милях к югу от Сееба «ниссан» свернул на дорогу, ведущую в Низву, и проехал до моста через вади Сумайл. Здесь водитель попетлял по проселкам вдоль плотной стены финиковых пальм почтенного возраста и выбрался на задворки деревушки Фанджа.

Мейсону требовалась полная сосредоточенность, чтобы следить за «ниссаном», оставаясь незамеченным. Наконец пикап замер среди каменистой пустыни, покрытой чахлым кустарником, рядом с сухим руслом, окруженным зарослями акации и терновника. Мейсон тотчас же свернул с дороги, пряча «датсун» за невысоким холмом, и заглушил двигатель.

Большую сумку можно было использовать в качестве рюкзака, поскольку ее ручки легко надевались на плечи. Ремня у Мейсона не было, но руки оставались свободны и он мог нести винтовку 22-го калибра и легкую цейссовскую подзорную трубу. Он снял очки. В свое время, когда Мейсон служил в части, расквартированной в лежащем неподалеку Бидхиде, он частенько бродил в этих местах с фотоаппаратом и знал их не хуже местных жителей, большинство из которых редко покидали прохладу и зелень долины Сумайла.

Поскольку в этой каменистой пустыне никто не жил и не было ничего такого, что могло бы привлечь внимание валлийца, Мейсон предположил, что Дэвис и его спутник должны здесь с кем-то встретиться. Увидев трех человек, выбравшихся из «ниссана», он не заметил Карима Букса, который сидел на корточках в тени акаций, жуя табак. Мейсон был обут в старые замшевые сапоги, «шлепанцы для борделя», как называли их с любовью, поскольку это была самая удобная обувь для длительного хождения по пескам и камням, в которой к тому же ноги почти не потели. Бесшумно приблизившись к «ниссану», он обнаружил, что кабина заперта на ключ. На переднем сиденье лежала видавшая виды винтовка калибра 0,303, такие носят многие оманские мужчины, как символ независимости, а также для охоты в горах.

Мейсон проследил за валлийцем и его спутниками до плато, где они опустились на корточки перед похожей на огромный муравейник грудой земли, в вершине которой был вырыт кратер. Такими же кучами извлеченной породы было покрыто все плато, и Мейсон понял, что это входы в короткие вертикальные шахты, ведущие к фаладжу, или подземному каналу.

Он сделал с десяток фотографий валлийца и его спутников. Один из них был в очках и белой мягкой шляпе; другой, высокий и атлетически сложенный, вытянул из шахты веревку, к ее концу был привязан маленький чемодан.

Захватив чемоданчик, троица направилась обратно и, пройдя мимо камней, за которыми укрылся Мейсон, остановилась в тени зарослей верблюжьей колючки.

Увидев, что они расселись на земле, Мейсон, пригибаясь, описал полукруг, заходя к ним с противоположной стороны, так, чтобы солнце светило ему в спину. Опустившись на четвереньки, он прополз по каменистой земле и остановился шагах в двадцати от кустарника.

Верблюжья колючка острее и тверже шипов розы, и Мейсону пришлось остановиться. Сняв с плеч сумку, он положил ее на землю, расстегнул молнию и достал устройство для дистанционного подслушивания. До него доносились голоса, но слова разобрать не удавалось, поэтому он вставил стрелу с передатчиком в арбалет и взвел мощный механизм. Мейсону были видны лишь ноги троих неизвестных, и он прицелился в корни куста, ближайшего к шляпе, лежавшей на земле рядом со своим обливающимся потом владельцем. Стрела вонзилась в землю достаточно близко к шляпе, и Мейсон, присоединив к приемнику наушники, настроился на разговор.

Положение передатчика никак нельзя было назвать идеальным – Мейсон мог разобрать слова только одного человека. Вроде тот говорил с немецким акцентом, но полной уверенности быть не могло. Встреча продолжалась около сорока пяти минут. Мейсону мало что удалось узнать, хотя некоторые крупицы информации представляли несомненный интерес. Говоривший работал в ангаре, где обслуживались полицейские вертолеты, под началом у старшего суперинтенданта Бейли, и он собирался устроить так, чтобы машина разбилась во время утреннего полета.

Мейсон испытал настоящий азарт. Надо будет разыскать этого суперинтенданта Бейли и предупредить об опасности. А если оставить валлийца и проследить за Мягкой Шляпой, возможно, получится установить личность предводителя и выяснить причины готовящегося покушения.

Мейсон продолжал прятаться в кустах, пока не послышался шум отъезжающего «ниссана». Только тогда он вскочил и побежал к своему «датсуну» так быстро, как только позволяли винтовка и сумка. Положив винтовку рядом с собой, Мейсон наклонился вбок, чтобы бросить сумку на заднее сиденье. Вполне возможно, это спасло ему жизнь, – в то же мгновение пуля разбила вдребезги лобовое стекло. Мейсон отреагировал моментально. Схватив винтовку и сумку, он вывалился из машины на землю и скользнул в заросли.

Тотчас вторая пуля ударила в кузов «датсуна». Мейсон определил единственное возможное укрытие, откуда была видна машина, – россыпь камней не более чем в ста пятидесяти ярдах прямо впереди, на противоположном берегу вади. Солнце не благоволило ни одному из противников, но Мейсон мастерски владел искусством стрельбы, а «стивен-грант» 22-го калибра был его любимым оружием.

Имея дело с пулей такого маленького калибра, нужно было поразить цель в голову. Мейсон тщательно навел винтовку на наиболее подходящий камень. Через несколько секунд чуть левее точки прицеливания показалось смуглое лицо и плечо в белой рубашке. Мейсон мгновенно сместил мушку и нажал на спусковой крючок.