Чтение онлайн

– И что потом?

– Потом я поселюсь в Капской провинции, устроюсь работать фотографом дикой природы и буду ждать твоего ответа.

Неподалеку от Малалейн-Гейта, северного въезда в парк, огромная антилопа гну выскочила на грунтовую дорогу прямо перед «лендровером». Де Вилльерс резко выкрутил руль, и надо же так случиться, что колесо налетело на острый камень. Машину бросило на огромный валун, и де Вилльерс потерял сознание.

Придя в себя, он обнаружил, что Анна кричит от боли. Ремень безопасности спас ей голову и грудь, но ноги вывернуло назад, и де Вилльерс испугался, что у нее повреждены внутренние органы. Дав Анне болеутоляющие таблетки, он поспешил к Малалейн-Гейту, там остановил попутный грузовик и доехал до ближайшего телефона. «Скорая помощь» доставила их в больницу Нельспруита, однако де Вилльерс категорически настоял на том, чтобы Анне была оказана лучшая медицинская помощь, поэтому, несмотря на возражения врачей, они перелетели из Нельспруита в Йоханнесбург, едва успев на самолет.

До самого вечера Анна находилась в шоке. Она обливалась потом, пульс был бешеный. Врач осторожно поднял одну за другой ее ноги. Когда он тронул правую, Анна закричала. У нее упало давление. Взяв у нее кровь на анализ, медики поставили капельницу и сделали рентген. Взглянув на снимки, врач радостно объявил де Вилльерсу, что у Анны перелом таза: операция пустяковая, однако есть проблема, связанная с большой кровопотерей и чересчур долгой транспортировкой. Как только будут готовы результаты анализа, ей придется перелить не меньше четырех пинт.

Пока де Вилльерсу промывали и обрабатывали ссадины, из холодильника достали бутылки с кровью нужной группы. Ее подогрели и стали вводить Анне в вену через капельницу.

Операция прошла благополучно, и через три месяца Анна уже поправилась настолько, что смогла снова ездить верхом в Ла-Перголи…

Дэвис находил странным настойчивое, нетерпеливое стремление де Вилльерса расправиться с двумя последними дхофарскими целями, что никак не вязалось с его обычной холодной расчетливостью. На протяжении последних семи лет «Клиника» трудилась непрерывно, добившись кое-каких значительных успехов, и ее репутация в мире заказных убийств была высока как никогда.

Конечно, три миллиона долларов – сумма немалая, от такой нос не воротят, но сын покойного шейха Амра Бахайт по-прежнему не настаивал на завершении тхаара, и поэтому «Клиника» не спешила устанавливать личности двух оставшихся целей.

Из данных, предоставленных шейхом Амром, следовало, что на этот раз казнить нужно солдат султаната, а не британских десантников. Согласно этой информации Махад, второй сын Амра от первой жены, был убит 4 января 1975 года в самом начале наступления правительственных войск на базу повстанцев. Он погиб под мощным минометным огнем на вершине двуглавой горы рядом с Шеришитти. Тамаан, второй сын от второй жены, сражался в отряде бин Дахайба и был убит 19 сентября 1975 года в бою под Захиром снарядом из бронетранспортера.

Отчеты хранились в Омане, в архивах частей, принимавших непосредственное участие в этих операциях, но некоторые общие сведения были в архиве главного штаба. Чтобы установить личности ответственных за гибель сыновей шейха, требовалось получить доступ к этим архивам.

Несмотря на то что в делах с Миллингом и Кили «Клинике» удалось добиться благоприятных официальных вердиктов, в обоих случаях присутствовали зловещие признаки внимания со стороны каких-то неизвестных сил. Дэвис больше не намеревался рисковать своей шкурой, появляясь в окрестностях Херефорда, и все три члена «Клиники», скорее всего, уже значились в досье оманской полиции. Не было и речи о том, чтобы снова совать голову в оманскую петлю. Поскольку простых туристов в этой стране почти не бывает, полиция без труда может тщательно изучить каждого, кто въезжает по «разрешительным сертификатам». Поэтому «Клиника» пришла к неутешительному выводу: несмотря на потенциальное вознаграждение, риск слишком велик, особенно если учесть, что имеется достаточно других заказов.

Поскольку и в Херефорде, и в Омане степень опасности нисколько не снизилась, Дэвису не понравился вспыхнувший с новой силой энтузиазм де Вилльерса. О чем он так прямо и сказал, однако де Вилльерс стоял на своем.

– Нам нужно подойти к делу с другой стороны, – рассудил он.

– Можно послать кого-нибудь другого, – с надеждой предложил Дэвис. – В «Таднамсе» найдутся подходящие люди.

– И вы с Майером охотно расстанетесь с тридцатью процентами гонорара? Вот на что нам придется пойти, если мы передадим кому-то заказ на установление личностей. Я уже не говорю о том, как это скажется на нашей репутации.

– Ты хочешь сказать, именно нам придется снова лететь в Оман?

– Об этом не может быть и речи, – задумчиво произнес де Вилльерс. – Мы должны добыть информацию, не выезжая туда. Пусть эту работу выполнит тот, кто уже находится в Омане… Почему бы не обратиться к тому старику-бригадиру, другу султана? В прошлый раз он нам очень помог… Возможно, он меня вспомнит.

– Ты имеешь в виду бригадира Максвелла? Он тебя непременно вспомнит! – воскликнул Дэвис.

– Совершенно верно, – добавил Майер. – И напрямую свяжет с гибелью Миллинга.

Де Вилльерс отрицательно покачал головой.

– Это только предположение. Нет никаких оснований считать, что Максвелл связал расспросы двух безобидных американских историков с последующей гибелью Миллинга. Вполне вероятно, полиция не проводила расследования и вообще не опрашивала бригадира.

– А тот человек, который следил за нами, офицер Вооруженных сил султаната? Что, если он сотрудник оманской разведки? Если разведке было известно про нас, она наверняка узнала о нашем визите к бригадиру. И установила, что именно он назвал нам фамилию Миллинга.

– Опять же, это всего лишь предположение. Думаю, имеет смысл попробовать, поскольку мы ничего не потеряем, если бригадир отнесется к нашим расспросам подозрительно и поставит в известность оманскую разведку. С другой стороны, если он помнит нас лишь как прилежных исследователей, никак не связанных с трагической гибелью суперинтенданта Миллинга, вполне возможно, что от него мы услышим, кто девятнадцатого сентября семьдесят пятого года командовал ротой бронетранспортеров в Захире. В конце концов, Максвелл – официальный историк Вооруженных сил султаната. Если не знает он, не знает никто.

Когда де Вилльерс наконец дозвонился до Максвелла, выяснилось, что здоровье бригадира уже давно оставляет желать лучшего и он поправляется в Сидабе, в своем новом доме, подаренном султаном. Старый слуга Дарвиш, ответивший на звонок, неохотно разбудил своего хозяина, прикорнувшего после обеда. В придачу к более серьезному недугу много неудобств Максвеллу доставлял артрит, однако голова у него оставалась светлой, а природная доброта чувствовалась даже при разговоре по телефону. Разумеется, он помнит встречу в Байт эль-Фаладже и с радостью ответит на новые вопросы.