Чтение онлайн

Когда возникло первое для Пеклера дело «цеховиков», он был потрясен. Несмотря на богатый уже опыт в том, что происходит по ту сторону закона, накопленный им за годы работы, поразителен для него был сам факт существования как бы параллельного производства и то, что оно не является частью принадлежавшего одновременно всем и никому организма, называемого не очень конкретным словом «народное хозяйство». Да и сами обвиняемые вызывали невольное уважение, чувствовалось, что такой вариант развития событий ими учитывался как один из вполне вероятных и они были к нему готовы. Несмотря на то что Борис Григорьевич не сумел повлиять сколько-нибудь существенно на решение суда и его подопечные получили большие сроки, никто, и в первую очередь подзащитные, не высказался отрицательно о работе защитника — здесь ничего нельзя было сделать, хоть линию защиты он и провел безукоризненно. Как ни странно, процесс даже прибавил ему популярности. «Пеклер? А, это который защищал Антонова и Войцеховского?»

Появились и деньги. Постепенно Пеклер научился принимать дополнительные вознаграждения от родственников подзащитных, нисколько не комплексуя по этому поводу, так как справедливо полагал, что эти деньги им честно заработаны, если, конечно, он действительно сумел помочь и семья подзащитного не находится в особенно стесненных финансовых обстоятельствах. Впрочем, «левые» гонорары бывали у всех хороших и востребованных адвокатов. Это позволяло ему не только достойно содержать семью (а у него уже подрастали две дочери), но и не забывать о своем увлечении — коллекции произведений советского авангарда 20-х годов.

В семидесятые годы Борис Григорьевич был уже одной из заметных и уважаемых фигур в Коллегии. Как и многие люди его уровня и достатка, он оброс многочисленными связями, без которых жизнь в условиях тотального дефицита товаров и услуг в стране окончательно (но не бесповоротно, как потом оказалось) победившего социализма была не очень комфортна. Страна же привычно пила и воровала, и работы у него от этого не убавлялось. Казалось, так все и будет происходить вплоть до пенсии, однако Коммунист № 1 в один прекрасный день заснул окончательно, его преемники прожили совсем недолго и пришло время генсека-реформатора.

Пеклер с интересом наблюдал за возникновением первых кооперативов, их развитием и перманентным удушением. Почти сразу после выхода закона о малых предприятиях ему позвонил как бы возникший из небытия старый знакомец — бывший подзащитный «цеховик» и попросил о встрече. В последовавшей затем беседе Борис Григорьевич получил предложение о сотрудничестве. Предвосхищая вопрос о роде деятельности предполагаемого юридического консультанта, его визави сказал:

— Закон сырой и несовершенный, как юрист вы это знаете не хуже меня. Значит, будет появляться множество дополнений, и все это можно будет толковать двояко. Однако дело даже не в этом. Я думаю, что всевозможное противодействие мы будем встречать на всех уровнях власти, и здесь нам не обойтись без хорошего и, что очень важно, обладающего определенной репутацией юриста. — Помолчав, он добавил: — И вообще, я думаю, что джинн из бутылки уже выпущен и все эти малые формы частного бизнеса — только начало.

Это стало и началом новой жизни для Бориса Григорьевича. Его профессиональная деятельность все последующие годы была часто связана с развитием российского предпринимательства, к его услугам обращались часто и охотно и оплачивали соответственно. Сейчас он был штатным консультантом серьезной промышленно-финансовой группы, и иногда ему приходило в голову, что к его шестидесяти годам жизнь только начинается. «Вот еще бы велосипед купить», — вспомнил он почтальона Печкина из знаменитого мультфильма.

…Забег на ипподроме кончился. Двухлетка Опал, на которого поставил Пеклер, пришел третьим, что нисколько его не расстроило, все равно результат был налицо — бодрое настроение и свежая голова. Еще сегодня он собирался заехать к старому знакомому, приторговывавшему живописью и антиквариатом, тот сообщил ему по телефону, что есть на продажу (почти даром, и только для вас!) прекрасный эскиз Эль Лисицкого…

Утром Денису позвонил дядя — еще домой — и деловитым тоном сообщил:

— Ты в офис сейчас не езжай.

— А что, там засада? — равнодушно осведомился Денис, пытаясь одновременно чистить зубы электрической зубной щеткой.

— Я тебе сейчас работенку подкину, а то вечно вы там неоплачиваемыми факультативами занимаетесь.

Сказано было не в бровь, а в глаз, даже — в зрачок, так что Денис дипломатично промолчал.

Суть работы была в том, что помощь частного детектива требовалась приятелю Вячеслава Ивановича, подполковнику РУБОПа, у которого дома случилась какая-то неприятность, которую он оказался не в силах самостоятельно разрешить.

Денис записал координаты рубоповца, но все же поехал в «Глорию», про себя решив, что кто первый из оперативников появится в офисе, тому он это дельце (явно сулившее кое-какие денежки) и поручит. Сам же Денис намеревался находиться на максимально приближенном расстоянии к своему компьютерному гению, покуда тот еще пребывал в состоянии поиска и охоты.

Когда он приехал в офис, там уже были Коля Щербак, Сева Голованов и даже Демидыч. (Филя по-прежнему следил за Олегом Павловым, и Денис уже начинал нервничать, почему же тот так долго не встречается со своим заказчиком.)

Но сейчас Денис растерянно почесал затылок и взял со стола коробок спичек, вытащил четыре штуки, одну сломал и, зажав в руке, предложил вытянуть короткую. Сева тянул первым. Он тут же и вытащил короткую ко всеобщему неудовольствию. Денис передал ему телефон рубоповца.

Тут позвонил Филя, и последовал долгий и бессмысленный, как это часто с ним бывает, разговор, в конце которого Филя вдруг завопил, что Олег Павлов пошел на контакт с каким-то типом, и, скорей всего, это и есть заказчик.

Эскиз Эль Лисицкого для Пеклера привез Ларри Фримен. Разумеется, он не тащил его контрабандой через границу — американский детектив чтил законы любой страны (пока они, впрочем, сами не вступали в явное противоречие с его деятельностью). Для того чтобы достать Лисицкого, существовали определенные связи в московской художественной среде, а именно старый знакомый, с которым летел вместе в самолете: Джордж Сислей Спенсер, владелец художественной галереи «Русский авангард». Через Спенсера Фримен выяснил круг интересов Пеклера, после чего и купил Лисицкого у ближайшего конкурента Спенсера. Можно было, конечно, что-то приобрести и у самого Спенсера, сэкономить время и, возможно, деньги, но рисковать не стоило: Фримен не забывал, что собирается иметь дело с юристом, человеком, привыкшим мыслить профессионально-логически и выстраивать причинно-следственные связи. Средств на накладные расходы у Фримена было достаточно.