Профессор без штанов
Шрифт:
– Выпил?
– спросил Алешка.
– Еще как! Залпом. А потом стал что-то бормотать.
– Что именно?
– строго спросил Алешка.
– Это очень важно. Его бормота может навести нас на след.
– А! Вот! «Мне надо исчезнуть. А где лучше всего спрятаться? А там, где тебя искать не будут!»
– А дальше что?
– Дальше… Вскочил, запер сейф, забежал зачем-то вот за него, - Пчелкина сердито указала на медвежье чучело, будто оно было виновато в исчезновении профессора, - и бросился к дверям. Даже очки свои забыл.
– Это все?
– Да… Он еще в дверях обернулся и бросил мне через плечо: «Не вздумай в милицию заявить!» Грубо так крикнул. Я даже его не узнала.
– И она опять всхлипнула.
– Так… - задумчиво сказал Алешка.
– А где его очки?
– Вот, - Пчелкина выдвинула ящик стола и протянула Алешке знаменитые очки, которым ни минуты не сиделось на одном месте - то на лоб вскакивают, то на нос падают.
– Я сохранила их на память.
– Мы возьмем их с собой, - все так же строго проговорил Алешка.
– Как вещественное доказательство.
Какое там еще доказательство? Мне даже смешно стало. А Лешка, глазом не моргнув, завернул очки в бумагу и сунул в карман.
– Мы найдем его!
– сказал он торжественно и встал.
– Не волнуйтесь. И никакого дырявого медведя нам не надо…
В коридоре, едва мы отошли от дверей кабинета, Алешка оглянулся, достал очки и надел на нос. И стал похож на великого ученого. Очень маленького, но совсем как настоящего. И засмеялся:
– Так я и знал, Дим!
– Ты чего?
– удивился я.
– Профессора нашел? Без очков его разглядеть не мог?
– На.
– Он протянул мне очки.
– Он не великий профессор, он великий артист. Надень!
Я послушно водрузил очки на нос. Но ничего не изменилось. Никакие они не волшебные. Вообще никакие. С обычными стеклами.
– Маскировка, - сказал Алешка.
– Под ученого. Образ такой создал господин Бир. Коллега, - с презрением процедил он сквозь зубы.
– Тамбовский волк ему коллега.
Вечером папа нахмурил брови и выгнал нас из кухни.
– Табуретку будет чинить, - шепотом сказала мама.
– Не будем ему мешать.
И мы сидели в комнате, как мышки, будто папа чинил не табуретку, а по крайней мере двигатель космического корабля.
Долгое время в нашей квартире стояла непривычная тишина. Она только изредка прерывалась стуком, бряком, а один раз и вполне приличным ругательством сквозь зубы.
– По пальцу попал, - прокомментировала мама.
– Жалко…
Наконец из кухни донеслось гордое слово:
– Прошу!
Мы вошли в кухню. Папа торжественно сидел на табуретке и даже немного подпрыгивал на ней - показывал, какая она теперь стала крепкая.
– Умница!
– похвалила его мама и поцеловала в лоб. Будто он не табуретку починил, а двигатель космического корабля. И теперь наша страна никому не уступит своего первого места в космосе.
– Вот так вот!
– сказал папа, встал и важно ушел в комнату.
Мама тоже посидела на табуретке, проверила ее прочность и сказала:
– Выметайтесь. Буду по этому случаю готовить вам страусиную яичницу.
– Пап, - сказал Алешка, входя в комнату, - будешь на ужин страусиную яичницу?
– Еще как!
– обрадовался папа.
– Я ее заслужил. Отнеси маме молоток, такое яйцо ложечкой не разобьешь.
– Да ну.
– Алешка пожал плечами.
– Слыхали… Мышка бежала, хвостиком махнула… Ты лучше расскажи нам про дело о «Зверинце».
– Да чего там рассказывать.
– Папа небрежно махнул рукой.
– Повязали всех этих жуликов. Главарь только скрылся. Но и он не уйдет. Мои ребята вышли на его след. Ждут в аэропорту. Он вылет за рубеж подготовил.
Мы переглянулись.
– Вы что?
– насторожился папа.
– Опять что-нибудь затеяли?
– Что ты! Что ты!
– зачастил Алешка.
– А в нашей школе тоже они побывали?
– Скорее всего, - сказал папа.
– Но доказательств у нас нет. Никаких следов не оставили.
– Даже отпечатков пальцев?
– Ну… Какие-то отпечатки одного человека мы сняли, но в картотеке их нет. Как его искать? Кто он такой?… Правда, - папа припомнил, - по оперативным данным, кое-какие приметы его у нас есть.
– А какие?
– не отставал Алешка.
– А тебе-то зачем?
– Ну… Мало ли. Вдруг мы его в «Зверинце» видели.
– Высокий, худой…
– А особые приметы, пап?
– настаивал Алешка.
– Высоких и худых в Москве, наверное, миллиона два.
– Прямо профессионал какой-то.
– Есть особая примета. У него мизинец на правой руке не разгибается. Вот так вот, крючком.
– И папа показал согнутый палец.
– Не попадался вам такой?
– Нет, что ты!
– Посмотри мне в глаза!
– нахмурился папа.
Но тут ситуацию разрядил какой-то грохот на кухне.
– Ну вот, - сказал папа, - мышка бежала, хвостиком махнула…
– Яичко упало, - захохотал Алешка, - и курочку Рябу прибило!
– Не курочку, - сказала мама, появляясь в дверях.
– Табуретку.
– Что?!
– подскочил папа.
– Опять ее чинить?
– Теперь ее уже не починишь.
– А яйцо?
– В помойном ведре. Оно тухлое оказалось. Не входите пока на кухню, там проветривается.
– Эх, - пожалел Алешка.
– Надо было его дяде Федору отдать.
А тут как раз и дядя Федор позвонил, опять стал намекать: