Профессор
Шрифт:
В огромном помещении клуба, заполненного людьми и дымом, найти определённого человека было невозможно, поэтому я прошёл сквозь это море плоти к огонькам бара. Растянувшись во всю стену, он обслуживался всего одним шустрым парнем, у которого, по сути, не было работы сегодня –все приехали сюда уже пьяными. И всё, что им было нужно сейчас – не понижать градус, в чём им помогал шустрый парень, подливая им в бокалы водку, бренди и ром. Пристроившись максимально дальше от остальных людей за стойкой бара, я подозвал к себе бармена.
– Чего изволите?
Я назвал фамилию бывшего кандидата в губернаторы.
– Ах, да. Меня предупреждали о вас. Можете выбирать себе всё что угодно. Я бы посоветовал вам…
– Намешай мне «Крёстного Отца» для начала.
Пока я ожидал свой коктейль, ко мне подсело нечто огромное и поздоровалось со мной.
– Кто ты, чудовище? – удивился я.
Нет ничего страшного в оскорблении ближнего своего в таком месте. Мало ко решиться на драку в клубе, где полно охранников.
– Неужели ты забыл своего одногруппника? – спросило чудовище.
– Да.
Я узнал его на самом деле. Мы учились вместе всего год, но потом этот атлант решил, что спорт для него важнее и покинул институт. Я даже следил за его спортивной карьерой, когда было затишье между репортажами и отсутствием основной работы. Он добился определённых успехов в боях без правил, но потом всё утекло сквозь пальцы в дно. Немного девочек, немного наркотиков и вот ты уже тот человек, которым меньше всего будет интересоваться высшая лига. И остаётся только вернуться в свои родные места и глушить дешёвое пойло в местном баре, и в редких случаях докапываться до своих бывших одногруппников, чем он сейчас и занимался.
– Меня подставили, я тебе отвечаю! Да я в жизни не употреблял наркоты, а в шприце было лекарство. Но разве это кого-то волнует, когда у прессы есть такие снимки?
Я видел снимки, о которых он говорил в одном журнале среднего качества. И его расширенные зрачки, устремлённые в объектив, во время того как он вводил «Лекарство» в свою перетянутую жгутом руку, в одном из публичных домов, сделали этот снимок самым роковым в жизни этого больного.
– Я тебе верю. – решил я его успокоить. Он практически плакал, сжимая своей рукой моё плечо, не давая поднести бокал ко рту. – Ты просто попал под горячий объектив попараци. Я уверен, что всё твоё окружение ширялось в то время. Чёрт, да я иногда думаю, что Бог сам употребляет. Иначе как ещё иногда можно объяснить происходящее.
– Да друг, ты прав.
Он вытер слёзы, оторвав от моего плеча свою лапу, дав мне возможность отсесть от него подальше и залить за воротник, но он снова подсел ко мне.
Конец ознакомительного фрагмента.