Чтение онлайн

— Хорошо, я подумаю, если вы пообещаете вести себя примерно…

— Разумеется! Какой может быть разговор!

Я дал отбой. И через пять минут позвонила жена:

— Ну, что? Я угадала? Пригласил?

— Ага…

— Ты согласился?

— Делать мне больше нечего, — ответил я, а сам подумал, интересно, а как бы этот хмырь выкручивался, если бы я согласился, ведь это был только повод позвонить. На самом деле у него приборчик сломался… Он теперь из тех мужей, что безвреднее ужей, егозят, а не кусают… Не сказать ещё хужей…

Вроде уже писал, что понедельник день тяжелый? Но тут так совпало… Беда не приходит одна, а приводит за ручку следователя Мишина.

— Шеф! К вам пришли! — нарочито громко орет Коля из комнаты мне в кухню, это чтобы я лишнего не брякнул и в туалет пленного пытать не попёрся.

— Здравствуй программист! — приветливо улыбается Мишин и лезет на кухню, столкнулись мы на пороге и мою попытку, отжать его назад в комнату, он не понял, — Я тут к тебе по делу. Принес фото друзей владельца дачи, чтобы ты посмотрел…

Совсем сука работать не хочет, зло думаю я, прислушиваясь, что там делается в туалете. Руки у Кости связаны скотчем за спиной, рот заклеен, но надежды, что он будет вести себя тихо — нет никакой.

— Хорошо, оставьте фото, как будет возможность — посмотрю. А сейчас я честно, уходить собрался…

— Олежка, да пустяковое же дело? — недоуменно уставился на меня Владимир Сергеевич, Посмотри быстренько и иди. Надолго не задержу.

— Давайте, только по-быстрому, — скупо говорю я, и мы присаживаемся за стол.

Следователь извлекает из сумки стопку разно форматных фото, и я тут же хватаю и начинаю с остервенением рассматривать. И ничего не выходит… Нервы не в порядке. Тут расслабиться нужно, успокоится, а я весь на взводе.

— У-у, угу, — доносится сдавленное мычание из туалета и Мишин настораживается.

— Это собака в подвале ощенилась, не обращайте внимания, — говорю я, а сам всё пытаюсь успокоиться, и хоть что-то ощутить от людей на фото. Облом. Ничего. С тоской смотрю за окно, там дождь со снегом, и на улицу выйти следака не пригласишь, не поймет он такого гостеприимства.

— Похоже, фото вам придется оставить. Посмотрю позже. Ничего сейчас не получается, — признаюсь я после затянувшегося молчания.

— Ну… лады…, - со вздохом говорит Владимир Сергеевич и поднимается.

Быстро накидываю куртку и выхожу следом за ним в комнату. Но тут со стуком и скрипом распахивается туалетная дверь и в позе пингвина со стянутыми за спиной ластами в офис вываливается Костя. Твою ж мать! На шум оборачивается следователь.

— Т-а-а-ак…???? Это что? Это как понимать?! Собака говоришь, ощенилась???!!!

— Дети в подвале играли в гестапо, зверски замучен дворник Потапов…, - брякаю я первое, что пришло в голову. А следак подходит к Косте и срывает скотч с его рта. ВСЁ! — успеваю подумать я, — Картина Репина — «Приплыли»…

— И за что они тебя? — вопрошает у потерпевшего Мишин, буквально весь ощетинившись, будь у него пистолет, он бы нас сейчас всех к стенке поставил с поднятыми руками не задумавшись. Но тут Костя говорит то, что я от него никак не ожидал.

— Сам виноват… Драться полез. Но они мне… компьютер сломали. П..расы! — гневно выдает Константин.

— Очень интересно… Нож дайте, изверги! — оборачивается следак к нам, и Коля подает ему канцелярский ножик. И Константин тут же освобождается от липких объятий скотча. А Мишин мгновенно устраивает нам перекрестный допрос. Версия Кости, что мы ему компьютер сломали, следователю не нравится, но больше всего не нравится, что человека связали и спрятали. Ладно, драку он допускал, но вот пленение скотчем на его взгляд было слишком и по его взгляду было понятно, что видит перед собой он не компьютерщиков, а банду маньяков. И в серьез подумывает о том, чтобы вызвать наряд оперов. Общими усилиями убеждаем следака этого не делать. Костя писать на нас с заяву отказывается на отрез и говорит, что сам разберется, сверкая злым взглядом. Примерно через час Мишин с Костей уходят. Лишь после того, как Костя заверяет его, что драться больше не будет, а мы, падая ниц, клянемся, больше клиента не бить и в плен не брать. Ушли, а у нас настроение ниже плинтуса. Пью чай на кухне и рассматриваю фото веселой компании, отдыхающей на даче. Звоню Мишину:

— Владимир Сергеевич, можете подъехать за фото, — печально говорю я, — опознал я вашего клиента на фотографии…

Вернувшийся Мишин фото забирает с недовольным видом, словно я ему теперь по гроб жизни должен. А я развожу руками и говорю, уходящему следователю:

— Извините, растерялись… Первый раз в жизни такой буйный клиент попался…

— Мил… Полицию надо было вызывать, а не самодеятельностью заниматься, — сердито отвечает В.С. и покидает сервис центр.

Накрутив радио погромче, сижу и жду новостей про несчастный случай на автостраде. Понимаю, что если все прошло правильно — сообщений как раз и не будет. Но всё равно нервничаю.

Ноут вчера в офисе забыл, поэтому встречу нашу с Костей после работы описать не успел.

Говорили не долго. В принципе главное из беседы, это то, что Костя таки мне поверил. Логика победила.

Во-первых, платину в браслете ни он, ни я не опознали.

Во-вторых, не с моими возможностями на Сотби выходить.

А в третьих, даже если так… Ну, не остался бы я в нашей дыре небо коптить с такими бабками…

Сходили с Костей в Джаз-бар, выпили по пивку в знак примирения и расстались. Может он в душе мне и не до конца поверил, но нож в спину от него вряд ли получу, уже хорошо…

Пришел домой и тут, наконец, по радио новости. За финансовые махинации арестовали господина Зеленского. Ясен пень, мэр на это дело санкцию дал, после того как ему чекисты обрисовали, перспективу несчастного случая, подготовленного Эммой. Скорее всего, вчера утречком водителя перед поездкой прессанули в присутствии мэра, он и раскололся. Чего-чего, а колоть людей они умеют. Впрочем, всё это не моё дело. Закрыли Эмму и, слава богу, а как мне всё равно.

Лёг спать вчера без креста. Взлетел без помех, в виде мелких бесенят. А вот когда вылетел на лестничную площадку, тут меня ждали… Здоровый такой бугай со звериной мордой и рогами. Немного удивился (думал отстали уже от меня) и порвал этого демона как собака грелку. А когда уже уходил, обернулся и сказал, что прощаю его. И эта сволочь тут же собралась по кускам опять в целого и живого демона. Но преследовать меня он не стал. Полетал в своё удовольствие над городом. Потом решил посмотреть, где сидит Эмма, но вместо того, чтобы попасть к нему оказался вдруг в камере смертников. Я один и голые бетонные стены исцарапанные надписями. Надписи какие-то видны, какие-то затёрты небрежно наляпаной штукатуркой, но догадаться что было написано можно.