Чтение онлайн

— Ой, Машенька, мы теперь всегда-всегда будем вместе? Никогда не расстанемся? — Алька подпрыгнула и ухватила подругу за шею.

— Никогда! — ответила Маша. Алька повела носом.

— Маш, а на кухне — Софья Наумовна?

— Она, кажется, варит овсянку…

— Ух ты! Я хочу с молоком! — И Алька поскакала на кухню.

Маша, пока умывалась и чистила зубы, все прокручивала в голове сведения, полученные от Альки. Не оставалось сомнений, что Альку выкрали из-за стихов. Ну а если бы вдохновение так и не появилось? Что тогда? Куда бы они ее дели? У Маши мороз пробежал по спине.

Сейчас, разговаривая с Владом, она уже пришла в себя, как говорится, очухалась, а утром у нее мозги кипели от предположений.

Когда Влад наконец уселся ужинать, зазвонил телефон. Мгновенно перед аппаратом выстроились все присутствующие. Влад почему-то молча сделал знак Софье Наумовне, и та послушно подняла трубку.

— Да, да, она здесь, — вежливо ответила старушка и передала Маше трубку. Звонила Анка.

— Машенька, а тебе больше не надо в «Атлант»? — мечтательно тянула подруга в трубку…

— Нет, не надо, — язвительно отозвалась Маша. — А тебе, я гляжу, там понравилось?

— Машка, — громким шепотом зашипела подруга на том конце провода, — я его изнасиловала!

— Кого?!

— Кого, кого, Митьку, кого же еще! Ты ведь меня с Максом наедине не оставила!

— Анка, ты что, пьяная? — предположила Маша, оглядываясь на кухню.

Но там, похоже, шел оживленный разговор, и никому не было дела до Анкиных эротических переживаний.

— Маша, ты не представляешь, как все было… — Анка долго подбирала необходимые слова, но так и не подобрала, а только повторила: — Как это было! Когда он провел своей черной рукой по моей ноге, то я…

— Кто? Митя?

— Сама ты Митя! Негр! Я думала, что растаю, как мороженое! А какие у него мышцы, ты видела? У меня волосы встали дыбом даже на ногах…

— И ты приехала домой, там Митя…

— Нет, он ночевал у мамы в Звенигороде! Утром я поехала туда на папиной машине, и, пока свекровь ходила за хлебом, мы…

— Понятно, — прервала ее Маша, снова оглядываясь в сторону кухни.

Она уже поняла, что сейчас начнется секс по телефону.

— Ты там больно-то не распространяйся: у меня тут ребенок и мне неудобно говорить сейчас на эту тему.

— Ребенок? У тебя?

Маша ясно представила, как округлились глаза подруги.

— Да, Алька уже дома. Подробности потом. Ты завтра сможешь съездить со мной по магазинам?

— Съездить?

— Да, да, на папиной машине. Мне не хочется светиться пешком.

— Ну, в принципе… А куда поедем?

— В детские. Альке совершенно нечего надеть, кроме пижамы.

Услышав, что речь о ней, девочка моментально выросла перед Машей.

— Маша, ты джинсы мне купишь? И кроссовки белые? Маша кивнула. Надо же — поэты тоже не лишены меркантильности.

С Анкой встретились у банка, где Маша наконец-то получила свой гонорар.

По дороге Маша в красках описала ночное приключение близ Голицына.

— А с кем ты ее сейчас оставила? — поинтересовалась Анка, заходя за Машей в магазин.

— Ой, там сегодня все семейство Лины в гостях у Софьи Наумовны да еще Шейла.

— Кто такая?

— Одна дама… я тебя познакомлю как-нибудь, — пообещала Маша.

— Тебе немедленно надо уехать, — сделала вывод Анка, озираясь по сторонам. — Тебе не приходило в голову, что за тобой могут следить?

— Приходило. — Маша подтолкнула подругу в отдел детского трикотажа и подтащила к контейнеру с хлопчатобумажными футболками. — Но, во-первых, я не знаю, куда ехать, а во-вторых, мне нужно еще объясниться с милицией. И если мы заявим, что ее похитили и тэ дэ, то нас просто не выпустят из Москвы и затаскают в доску.

Маша набрала в трикотажном отделе трусов и маек и потащила свою подругу в джинсовый. Пока выбирали джинсы и куртку, Анка не проронила ни слова. В обувном отделе она поделилась идеей:

— Ты можешь им сказать, что Алька была у нас на даче. Села на электричку, доехала и жила там, пока были продукты. Кончилась еда — она вернулась домой.

— Я подумаю, — пообещала Маша.

Они выбрали белые пружинистые кроссовки, как и просила Алька, и для более теплого времени — босоножки.

Когда Маша расплатилась за босоножки и приняла из рук продавщицы желтую глянцевую коробку — поняла, что подсознательно уже готова уехать. Но сознательно..: она совершенно не могла придумать: куда? Ехать на юг — дорого. Поселиться у кого-нибудь из друзей на даче? Но в мае они сами все покинут шумную Москву и расползутся по уютным подмосковным гнездышкам…

Родственников в деревне у Маши не было.

Отягощенная покупками и своими проблемными мыслями, Маша спускалась вслед за подругой по лестнице к выходу и сначала не поняла того выражения, с которым многозначительно взглянула на нее Анка.

— Ну и чего ты рожи корчишь? Думаешь, я что-нибудь поняла?

Остановились внизу, в холле, где продавали всякую мелочь: заколки, расчески, а заодно — мороженое и воздушную кукурузу.

— Ничего не слышишь? — Анка смотрела на Машу хитро-хитро.

Маша поставила пакеты на пол и послушно распахнула уши. Шум двухэтажного торгового центра обрушился на нее со всей бесцеремонностью. Ровный гул кондиционеров, шарканье ног покупателей, жужжание эскалатора, голоса, звуки проверяемых электроприборов, радио, сразу несколько программ телевидения…

— Ну?! — Анка чуть не подпрыгнула от нетерпения. — Радио!

Маша хлопнула себя по лбу. Как же она сразу не выхватила из этого хаоса звуков своеобразного, слегка снисходительного, но всегда четкого и внятного голоса Вовки Спицына? Он был в прекрасном настроении, судя по окраске голоса. Делился с радиослушателями впечатлениями от фестиваля.