Чтение онлайн

Когда визажист нанесла последний слой помады, в дверь постучали:

– Машина ждет. Вы готовы? – спросила Беатриса.

По случаю свадьбы даже Лора изменила любимым брюкам и облачилась в воздушное кружевное платье на тонких бретелях. Ее наряд прекрасно сочетался с платьем невесты. Шанель лишь оставалось надеяться на то, что она выглядит так же эффектно. Она не смотрела в зеркало после того, как парикмахер уложил ее волосы в гладкую прическу.

Открыв дверь, Лора громко объявила:

– Это не водитель!

Сердце невесты замерло в груди при мысли о том, что это мог быть сам король, который в последний момент передумал давать свое согласие на столь неравный брак. Однако ее сердце и вовсе перестало биться, когда в комнату вошла королева Элизабет.

– Шанель, доброе утро, – улыбнулась она. – Здравствуй, Беатриса. Лора, ты выглядишь восхитительно.

– Спасибо, ваше королевское высочество, – ответила Лора.

Внимание королевы теперь было обращено лишь к невесте:

– Дорогая, ты выглядишь бесподобно в этом винтажном платье. Мне кажется, оно создано по эскизам самой Коко Шанель. Она была модельером, который глядел в будущее. Однако я не удивлена твоим выбором.

Это был первый раз, когда кто-то, настолько важный для Шанель, выражал ей свое признание.

– Спасибо вам.

– Безусловно, не за что, – улыбнулась королева и протянула Шанель небольшой бархатный футляр.

Шанель онемела при виде изящной бриллиантовой тиары, покоящейся на зеленом шелке. Безусловно, она не могла сравниться с тем украшением, которое сияло на голове самой королевы, однако эта вещь была достойна любой принцессы.

– Я не могу… Это….

– Она была на мне, когда я выходила замуж за короля. Мне было бы приятно, если бы ты надела ее на церемонию.

– Но разве не супруга Макса должна обладать ею?

– Феликс подарил ей тиару своей матери. Мы договорились, что моя тиара достанется невесте старшего сына.

Шанель было приятно, что королева так тепло отзывалась о Дамиане. Парикмахер никак не учитывал тот факт, что кто-то потревожит созданную ей укладку. Более того, волосы Шанель уже украшали бриллиантовые шпильки.

– Взгляни сама, – сказала королева.

Лора и Беатриса посмотрели на нее с плохо скрываемым волнением. Они и ранее замечали, что она старалась не смотреть на себя в зеркало. Шанель не хотела лишний раз убеждаться в том, как далека ее внешность от той, которой должна обладать настоящая принцесса.

– Я доверяю вашему мнению.

– В таком случае я настаиваю на том, чтобы ты посмотрела на себя в зеркало.

– Ты выглядишь как настоящая принцесса, – вдруг начала подбадривать невесту ее собственная мать.

– Дамиан рехнется, когда увидит тебя! – в свойственной ей бесцеремонной манере прокомментировала Лора.

Королева звонко рассмеялась:

– Да, вполне вероятно.

Собравшись с духом, Шанель обернулась навстречу самому строгому судье. Из зеркала на нее смотрела стройная женщина с широко распахнутыми серыми глазами. Ее рот был выразителен, цвет лица – сияющим. Платье прекрасно сидело по фигуре, расставляя нужные акценты, открывая красивые длинные ноги, подчеркивая стройную талию. Шанель не была похожа ни на одну принцессу, которую ей ранее приходилось видеть в таблоидах, но она была по-настоящему красива. Такой невесте не будет стыдно пойти к алтарю в компании Дамиана.

Шанель обернулась и обняла свою мать с таким чувством, какого прежде не подозревала в самой себе.

Облаченный в официальную форму черных и золотых цветов, Дамиан ожидал невесту у ступеней дворца. Когда он наконец отыскал ее взглядом, Шанель не могла не заметить, как засияли от восхищения и любви его глаза. Впервые за весь день увидев Дамиана, она почувствовала облегчение.

Все предыдущие дни они репетировали то, как должны сидеть в кортеже, пока процессия двигалась к церкви. Согласно традициям, Дамиан не имел права касаться невесты, пока священник не объявит их мужем и женой.

На дворе стояла ранняя осень, чистый и прозрачный воздух был наполнен шумом чествовавшей их толпы. Эмоции переполнили Шанель, она почувствовала, как, нарушая протокол, Дамиан взял ее за руку, переплетя ее холодные пальцы со своими, скрытыми белоснежной бархатной перчаткой. Однако даже разделяющая их ладони ткань не могла воспрепятствовать волне возбуждения, пробежавшей по ее коже. Тут и там щелкали затворы фотокамер, мелькали вспышки. Взволнованная, растерянная, влюбленная, Шанель едва ли замечала это.

– Самое главное – это мы, – прошептала она.

– Да, это так. – Дамиан относился к ней не как к принцессе, но как к любимой женщине. В глубине его темных глаз святилось счастье. – Я хочу, чтобы ты знала, несмотря ни на что, это всегда будет так – ты и я.

Больше не нужно было вести себя рационально или подвергать что-либо сомнению. Даже если бы ей было необходимо ждать разрешения на брак год или два, Шанель бы никогда не теряла уверенности в том, что именно с этим мужчиной она хочет провести всю свою жизнь.

– Я люблю тебя, – наконец сказала она, чувствуя, что, если не сделает этого, ее переполненное сердце перестанет биться.

– Я буду ценить тебя всю свою жизнь.

Лишь часом позже Дамиан официально произнес эту клятву перед лицом Господа. Он также пообещал заботиться, уважать ее и поддерживать все ее начинания в том, чтобы улучшить мир посредством науки.

Услышав это, Шанель, прежде изредка ронявшая слезы, почувствовала, как они заструились по щекам горячими потоками. Оставалось лишь благодарить визажиста за стойкий макияж. Шанель произнесла свою клятву в ответ, пообещав также любить своего мужа до конца своих дней. Было нетрудно пообещать то, чего она желала всей душой.