Чтение онлайн

Бобби никогда не чувствовала себя настолько далекой от чего-либо в своей жизни. Наверное, именно так чувствуют себя золотые рыбки.

Все в этих девушках отличалось от нее. Их волосы подкрученные у шеи, в то время как ее собственные были стянуты в косу, их идеально выщипанные трафаретные брови. Внезапно она осознала, что девушка с великолепными рыжеватыми локонами по другую сторону окна пристально смотрела и указывала на нее — ее заметили. Откуда-то она знала, что это была Сьюзан Флетчер.

— Вы ее видели? Она смотрела прямо на меня. — Жестокие слова были слышны даже через стекло.

— Просто пялится на нас! Как странно! — рассмеялась еще одна девушка.

Бобби закрыла книгу, спеша укрыться в другом месте. Она опустила ноги и ахнула, книга упала на пол. Она была не одна. На нее смотрел красивый мужчина с большой стопкой книг. Как она догадалась, это был учитель.

— Ох, извините, — проговорил он. — Я не хотел вас напугать. Я думал, вы знали, что я был здесь.

Бобби не знала, ответила ли ему Мэри годы тому назад. Она никогда не знала подобной застенчивости, давящей на плечи подобно кольчуге. Она даже не могла смотреть ему в глаза. На учителе был простой серый костюм с галстуком цвета красного вина, покрой и того, и другого казался Бобби немодным. Золотисто-каштановые волосы с почти незаметным пробором сбоку были гладко зачесаны назад. У него была добрая улыбка, ямочка на подбородке и массивная челюсть. Он был гораздо привлекательнее любого из их учителей, даже мистера Грейнджера.

— Мэри, верно? Новенькая?

Бобби кивнула.

— Что вы здесь делаете совсем одна? На улице стоит такой прекрасный день.

Бобби лишилась дара речи, но разговор продолжался без нее.

— Ах, понятно. Позвольте, я угадаю. Некоторые дамы были более чем неприветливы?

Время двигалось дальше. Бобби видела только половину событий, тогда как Мэри не могла оторвать от него глаз.

— Что вы читаете? О, «Моби Дик» [13] — один из моих самых любимых… «Зовите меня Измаил» — такая замечательная первая строка, вы не находите? Да… и одержимость Ахава… да, я согласен… даже очень…

К тому времени, когда они закончили обсуждение белого кита, Бобби — нет, Мэри — была влюблена.

Проснувшись, Бобби ощущала такую легкость на сердце, что даже расстроилась, что это был всего лишь сон, но, вспомнив о Кейне, вдруг почувствовала, как будто изменила ему с красивым учителем. Сон казался таким реальным — это было похоже на влюбленность в кинозвезду, только в десять раз сильнее. В призрачной истории Сэди была упущена важная деталь: он не был местным парнем, он был местным мужчиной.

Ная затрясла ее, пытаясь разбудить.

— Отвалии, — пробормотала она, все еще находясь в полудреме.

— Время просыпаться, спящая красавица.

— Который час?

— Почти ужин. Как все прошло в приюте?

Бобби села и потерла глаза.

— Пустая трата времени. Бриджит не сказала нам ничего такого, чего бы мы уже не знали, и закончилось тем, что я вся покрылась порезами. Смотри, — Бобби задрала рукава и Ная в шоке втянула воздух, разглядывая шрамы.

— О боже. Как это случилось?

— Понятия не имею. Они просто появились. — Бобби расстегнула блузку, чтобы разглядеть лучше. Ссадины покрывали руки вплоть до плеч.

— Болят? — Ная провела по ее коже, сжав губы.

— Нет. Просто мучают. Как и все на этой неделе, но какая разница, не так ли?

— Ты уверена, что в порядке? — Ная скорчила рожицу, и Бобби кивнула, не желая снова расстраиваться. — Значит так… ты пропустила целую кучу всего, пока была «больна». — Она сделала пальцами маленькие ушки кролика. — Желаешь хорошие новости или плохие?

Бобби застегнула блузку.

— О боже, что на сей раз? Хорошая новость, полагаю.

Ная подогнула под себя ноги.

— Хорошо. Поскольку с момента исчезновения Сэди прошло уже почти сорок восемь часов, пришло время начать официальное расследование по делу о пропавшей без вести, во всяком случае, так сказала Дженни Фам, а ее отец — полицейский. Как бы то ни было, в обед доктор Прайс зашла в столовую и такая: «Мы увеличиваем время Разрешения на отлучку. Оно начнет действовать в четверг». Все уезжают в среду вечером.

— Оу, вау. Интересно, почему.

— Мы думаем, что, возможно, им нужно сделать что-то типа экспертизы и все такое.

— Или потому что они считают, что мы не в безопасности. — Бобби провела рукой по волосам, пытаясь привести мысли в порядок. — А как же мы? — Разрешение на отлучку давалось в первые выходные каждого месяца — уроки в пятницу и понедельник отменялись, и большинство девушек уезжали домой. Оставался только основной персонал, чтобы присматривать за иностранными ученицами, такими, как Ная, и теми, кто не мог поехать домой, такими, как она.

— Мы остаемся.

— Но это то время, когда…

— Время выйдет. Знаю.

Сияющий полдень, проведенный с Кейном, потускнел и теперь казался далеким воспоминанием. Завтра после уроков они останутся в почти пустой школе с призраком, подбирающимся все ближе.

— О боже. Какая же это хорошая новость? Что мы будем делать?

— По крайней мере, везде будет полиция.

Бобби фыркнула.

— Интересно посмотреть, что они будут делать против мертвой девушки в зеркале.

— Но здесь есть и приятная сторона — если мы не умрем, то у нас будет выходной.

Бобби заставила себя улыбнуться ради подруги.

— Что насчет плохой новости? Может, мне понадобится успокоительное прежде, чем я ее услышу?

— Доктор Прайс хочет видеть тебя в своем кабинете.

Матрас неожиданно провалился. А может, это всего лишь поплыла ее голова.

— Замечательно.

Сидя на диване между Лазаретом и Изолятором, Бобби обхватила себя руками, словно в смирительной рубашке, в ожидании, когда ее пригласят в кабинет Прайс. В чем бы ни была причина, старое крыло всегда было в десять раз холоднее, чем остальная часть школы. Вдалеке Бобби слышала болтовню девушек, направляющихся в столовую на ужин. Повсюду кипела суета, как перед Рождеством, будто всем им сделан подарок в виде выходного дня за пределами школы. Те же, кто подобно ей никуда не уезжали, вообще ничего не говорили, не желая никому портить настроение.