Чтение онлайн

Под темным окном, над столом, заваленным тетрадями для проверки, светила одинокая зеленая лампа. Чувствуя себя сильнее, Бобби поднялась с ковра, ноги не слушались (но, по крайней мере, она могла их чувствовать). Подождите секунду… она знала эту комнату. Это был кабинет доктора Прайс. Зеркало, через которое она ввалилась, было тем огромным позолоченным зеркалом. Мощного рабочего стола доктора Прайс не было, но безвкусное позолоченное зеркало висело там же, где и всегда.

Бобби посмотрела на себя и увидела, что она опять одета в колючую винтажную версию формы Пайпер. Она снова была Мэри.

Дверь открылась, и Бобби вздрогнула позади одного из кресел, наполовину ожидая, что Мэри ворвется внутрь. Но вместо этого, дверной проем заполнила знакомая мужская фигура. Кентон Миллар. Он заметил ее, и его рот раскрылся от ужаса.

— Мэри, ради бога, что ты делаешь в учительской? — Так значит в пятьдесят четвертом кабинет директора был учительской. — О чем ты думала? Мы должны были встретиться на кладбище в одиннадцать, как и всегда.

— Я прошу прощения, — проговорила Бобби не в состоянии сдержать слова. Мэри управляла ею. Слова не были ее собственными, даже если голос и был. Сейчас Мэри была сильной. Она манипулировала ею подобно невидимому кукловоду — Бобби встала на ноги. Это не был сон — она проживала воспоминание Мэри и была не в силах остановить его течение.

Учитель улыбнулся и кинул взгляд через плечо, проверяя, чист ли горизонт.

— Не волнуйся. Сейчас ты здесь, да и для кладбища становится немного морозно, так ведь? В любом случае, не думаю, что поблизости есть кто-то, кто может нас услышать. — Он притянул ее в объятия и страстно поцеловал в губы. У него был привкус сигарет и крепкого кофе. Лишенный мечтательного блеска, он был отвратительным. Она отстранилась. — Что не так, мой цветочек?

Бобби почувствовала, как по щеке скатилась крупная слеза. Не ее слезы, слезы Мэри. Еще до того, как Мэри зашевелила губами и озвучила его, Бобби уже знала следующее предложение.

— Сэр, мне кажется, что я могу быть беременна.

Он вздрогнул как от удара.

— Что? — Он сделал долгий и медленный выдох. — Тебе кажется?

— Я… да, сэр. Похоже на то. Пожалуйста, не сердитесь на меня. — Бобби не могла остановить слова. История проигрывалась через ее тело, и сейчас ее рука лежала на животе.

Кентон Миллар вцепился в спинку ближайшего кресла, угрожая опрокинуть его.

— Это какая-то шутка?

— Нет… нет, сэр.

Он повернулся к ней, его глаза были холодными и жестокими.

— И… и откуда мне знать, что этот ребенок — мой?

Потекло больше слез. Голова Бобби была полна замешательством Мэри. Почему он такой?

— Вы… вы единственный мужчина, с которым я когда-либо…

Он презрительно усмехнулся.

— Что я должен думать? Я слышал все истории… все эти парни из Рэдли. Я имею в виду, ты, казалось, определенно знала, что делала.

Бобби остро ощутила недоумение Мэри, ее неверие. Этот нежный, ласковый мужчина: было похоже на то, как собака оборачивается против своего хозяина — быстро, злобно и жестоко.

— Клянусь, что больше никого нет. Этот ребенок действительно ваш. — Она едва могла дышать из-за слез. Она протянула ему раскрытые руки. — Пожалуйста, обнимите меня. Я так боялась сказать вам.

Кентон Миллар шагнул к окну, приглаживая руками сальные волосы. Он повернулся и нехотя прижал ее к своей груди, равнодушно поглаживая ее волосы.

— Ну-ну. Это не конец света, все нормально. Ты правильно сделала, что пришла ко мне. Все будет хорошо. У меня много денег и я… Я заплачу, чтобы его убрали.

Бобби зарыдала, чувствуя каждую каплю печали Мэри. Если он меня любит, почему же говорит эти ужасные вещи? Она отстранилась, глядя с ужасом на него.

— Но… но это даже противозаконно!

— Ради бога, девочка, прекрати выть! — заорал он, явно забыв, что мог разбудить всю школу. — Неужели ты не понимаешь? У меня скоро уже будет ребенок!

— Что?

— Мэри, ты была в курсе ситуации. — Было загадкой, как это ускользало от ее внимания до сих пор, но на его безымянном пальце было простое золотое кольцо. Может быть, она просто не хотела замечать.

— Послушай. У меня есть реальный шанс стать здесь новым заместителем директора, и я вряд ли позволю какой-то нелепой ошибке помешать всему этому, как ты считаешь?

— Пожалуйста! — умоляла Бобби. — Вы говорили, что любите меня!

— Ох, Мэри. Однажды ты поймешь, что это было. Так, развлечение. Это нормально — немного поразвлечься, все так делают, но на большее рассчитывать нелепо, — пробормотал он, пытаясь ее успокоить. — Ты получила удовольствие, верно? Ты понимаешь?

— Нет! Нет, не понимаю! Это наш ребенок. — Бобби почувствовала прилив любви — чистой, всепобеждающей любви Мэри к ее будущему ребенку.

Его глаза снова потемнели.

— О, это был твой план? Забеременеть, чтобы я оставил свою жену? Что ж, не сработает, Мэри, слышишь? Что? Неужели ты думала, что мы могли бы сыграть в счастливую семью? Что мы бы сбежали куда-нибудь? Это просто невозможно, Мэри. Ты моя ученица — просто девушка.

Бобби вытерла щеку тыльной стороной рукава. Он ее предал. Единственное хорошее в ее жизни теперь для нее было мертво. Нет причин продолжать, нет причин стараться. Вся любовь внутри ее сердца превратилось в черноту, в яд в ее венах. Она собиралась причинить ему боль.

— Вы не можете так поступить со мной! Я… я расскажу людям, что вы сделали.

Он чуть не рассмеялся ей в лицо.

— Ты ничего такого не сделаешь.

— Сделаю!

— О, ну и кто поверит такой шлюхе, как ты? Цыганке. Какова мать, такова и дочь. — Он подошел ближе, и она почувствовала его горячее дыхание на своем лице.

Бобби не отступала — ей хотелось ранить его так же сильно, как он ранил ее.

— Сделаю. Я рожу этого ребенка и расскажу всем, кто захочет услышать. Я скажу, что вы обманули и воспользовались мной!