Чтение онлайн

Драгоценности меня мало интересовали. С тех пор как Роксанд открыл мне место, где он в свое время спрятал от своего сына королевскую сокровищницу, я не испытывал в них недостатка. «Тоже мне, лучшие в мире оружейники! — с досадой подумал я о гномах. — Неужели не могли подарить королю что-нибудь поинтереснее женских безделушек?»

Я еще раз тоскливо посмотрел на блестящую гору золота и вдруг заметил искусно сделанного золотого дракончика с изумрудными глазами, неестественно развернутыми крыльями, поджарым брюхом и кургузым хвостом. Из широко раскрытой пасти дракончика вырывалось застывшее пламя, которое скрывалось под грудой сокровищ. Никогда в жизни я не видел ничего подобного. До меня даже не сразу дошло, что это не статуэтка маленького дракона, а рукоятка меча. Я перестал делать вид, что внимательно слушаю отца, вытянул меч из-под наваленных на него ожерелий, браслетов, золотых кубков и прочего хлама и стал внимательно рассматривать. Этот меч был настоящим произведением искусства. Клинок был не ровный, как у обычных мечей, а с волнистым лезвием, похожим на язык пламени. И выкован он был из какого-то странного металла. Это было не золото, хотя цветом, как и оно, напоминало огонь. Казалось, меч горит у меня в руках. Я подумал, что, наверное, он называется «Пламя дракона», хорошо еще, если на эльфийском языке, а то на гномьем — язык сломаешь выговаривать. Меч был явно выкован не для низкорослого гнома, а для человека или эльфа, причем довольно высокого. Даже для меня он был, пожалуй, длинноват. Правда, меня это ничуть не смутило. Во-первых, я надеялся, что годам к двадцати стану значительно выше, а во-вторых, мне не привыкать драться длинными мечами. Взять хотя бы мой первый боевой меч, который я получил в шесть лет. Это был трофейный меч, привезенный Ленсендом с Гномьей войны, а гномы, хоть и низкие, все-таки значительно выше шестилетнего мальчишки.

Меч был как живой, он так и звал в битву. Меня охватил неописуемый восторг, захотелось попробовать меч в деле, оказаться на поле боя, где со всех сторон наступают враги, или хотя бы в нижних ярусах замка, охраняемых орками! К сожалению, правила приличия не позволяли мне просто так взять и уйти из тронного зала. Вообще-то плевать я хотел на правила приличия, но все-таки не до такой степени, чтобы обидеть отца. И все же я не удержался, чтобы не сделать нескольких взмахов мечом. Тронный зал, отец и весь окружающий мир отошли куда-то на задний план. В мире существовал только этот пылающий пламенем клинок, и он, как бешеный, заплясал в моей руке. Меня окружила стена холодного пламени.

— Проклятие, Рикланд! — гневно рявкнул отец, прервав свои рассуждения насчет приема послов и правил этикета. — Прекрати размахивать мечом, ты не в тренировочном зале! Того и гляди, снесешь мне голову! Я и так знаю, что ты превосходно владеешь оружием, так что можешь не демонстрировать. А теперь положи меч, — уже спокойнее произнес он, когда я опустил клинок. — Его надо сначала заслужить, а по тебе что-то не видно, что ты горишь желанием повиноваться своему королю…

— Но такому мечу нельзя ржаветь в королевской сокровищнице! — перебил я отца.

— Гномы сказали, что этому мечу больше шестисот лет. Если за это время он не заржавел, то не заржавеет и в будущем. Но я понимаю, куда ты клонишь, Рикланд. Ты хочешь, чтобы я отдал меч тебе, раз уж самому мне он ни к чему. Да, ты прав. К сожалению, я уже никогда не смогу держать в руках оружие. — Отец печально вздохнул.

Мне вдруг стало невыносимо жалко его. Иногда на меня накатывали такие приступы сострадания. Я пытался представить себя на его месте и приходил в ужас. Положение отца казалось мне страшнее всего на свете. Смерти я не боялся, зато боялся беспомощности, когда не можешь не только ходить, но и сидеть, если тебя не посадят, или поесть, если не покормят с ложечки, как младенца. Правда, такое незавидное положение не мешало отцу управлять государством, причем, по-моему, достаточно мудро. Я бы так не смог. Управление королевством казалось мне делом скучным, нудным и малопривлекательным, особенно после того, как меня в принудительном порядке стали приглашать на заседания Королевского совета. То, что мне самому рано или поздно предстоит сесть на трон, я воспринимал, как ребенок воспринимает старость: знаешь, что это неизбежно и довольно неприятно, но ведь это случится так не скоро, что не стоит и серьезно задумываться об этом.

Мне вдруг захотелось сказать отцу что-нибудь ободряющее, но тот моментально пресек этот благой порыв, проговорив:

— Я еще не решил, кому отдам меч. Думаю, он станет наградой за верную службу одному из моих самых преданных слуг,

— Тогда это должен быть Карлен, — хмыкнул я, вспоминая безобидного старичка, ходящего за отцом.

— Почему же? — возразил отец. — Есть еще лорд Готрид…

— Я убью этот бурдюк с салом!

— Успокойся, Рикланд, я же сказал, что еще ничего не решил! Может быть, ты и получишь меч, но помни, это зависит только от твоего дальнейшего поведения. Для начала ты поедешь на охоту завтра на рассвете и проследишь, чтобы наши гости остались довольны. Я поручаю это тебе лично, не вздумай переложить эту обязанность на лорда Готрида или кого-нибудь из придворных. И запомни, с этого момента ты должен беспрекословно выполнять мои приказы. Все до единого!

Как же я разозлился! Мало я для него сделал! Сколько мятежных вассалов, которые после несчастного случая с отцом пытались претендовать на его корону, поклялись ему в верности за последние два года. А сколько отправились на тот свет по той простой причине, что позволили себе непочтительно о нем отзываться. И после этого он еще говорит, что я не заслужил меч?! Первым моим побуждением было повернуться и уйти. С мечом, естественно. Вряд ли кто-нибудь осмелился бы у меня его отобрать. Может быть, я бы так и поступил, если бы вокруг была стража, придворные или хотя бы слуги. Но отец был один, а у меня всегда были дурацкие моральные принципы. Ну не могу я так просто забрать вещь у человека, который даже не попытается меня догнать и надавать за это по шее.

— Ладно, Ролмонд, если так угодно твоему королевскому величеству, этот меч подождет здесь, пока я за ним вернусь, — процедил я сквозь зубы. — Но имей в виду, если ты отдашь его кому-нибудь, кроме меня, хоть Готриду, хоть Имверту, хоть демону лысому, это будет последний день жизни этого мерзавца, а у меня прибавится боевой трофей.

Я поцеловал прекрасный меч, бережно положил его к подножию трона и сказал со вздохом:

— Прощай, благородный клинок! Клянусь вернуться за тобой!

Я вышел из тронного зала злой, как все демоны преисподней. Пуще всего меня злило то, что отец таки добился своего. Не то чтобы я не любил гномов, к ним, в отличие от орков, я как раз относился вполне нормально, просто я ненавидел, когда мной командовали. Но меч получить ужасно хотелось. Оставалось только надеяться, что отец не станет злоупотреблять моим терпением. Долгого послушания я бы не выдержал.

Стоявшие в карауле у тронного зала стражники получили по лбу тяжелыми створками дверей, распахнувшимися настежь от удара моего сапога. Если бы не серебряные шлемы парадной формы, щеголять бы им одинаковыми шишками, а так отделались звоном в ушах.

— Чего это ты взбесился, Малыш? — удивленно спросил один из них, снимая шлем и рассматривая небольшую вмятину на металле. Ростом я был не ниже его и, пожалуй, пошире в плечах, так что сойти за малыша мог разве что, будь рядом горный тролль, но это прозвище прилипло ко мне лет в пять, когда Ленсонд впервые привел меня в казармы наемников, и я уже почти смирился с тем, что мне придется носить его до старости. — Неужели король тебе так досадил? Ты чуть не размозжил мне голову!

— Не надо было подставлять лоб, — огрызнулся я. — Вам где положено стоять? Вот и стояли бы там. Как ты думаешь, Тавлор, что скажет король, если узнает, что вы подслушивали под дверью? Самое меньшее, прикажет скормить ваши уши собакам!

— Узнает? — испугался Тавлор. — Я думал, мы с тобой друзья…

— Кто тебе сказал, что мне нужны какие-то друзья? Скоро у меня ни друзей, ни идей — вообще ничего не будет! Буду выполнять приказы короля, как кукла на веревочке!

— А вот это вряд ли, — проворчал второй стражник, самый старый из наших наемников, по имени Крисан. — С детства тебя воспитывать надо было, хворостиной по мягкому месту. А сейчас ты скорее папашу своего короля на тот свет отправишь, чем слушаться начнешь. Раз в жизни не по-твоему вышло, а ты взбеленился, как лошадь, которой репей под хвост попал. — Крисан задумчиво пожевал седой ус, глядя на мои медленно сжимающиеся кулаки. Почему-то каждый наемник считал своим долгом поучить меня уму-разуму или, на худой конец, высказать в глаза все, что он обо мне думает. Обычно я отшучивался или просто не обращал внимания на подобные высказывания, но в тот момент меня могло вывести из себя все что угодно. Мне просто необходимо было сорвать на ком-нибудь злость. Будь при мне меч, слова Крисана стали бы последними, им сказанными. Но оружие в тронный зал приносить запрещалось, мой меч спокойно отдыхал в оружейной, и самое большее, что угрожало дерзкому стражнику, — это получить хороший удар кулаком. Старый солдат, видно, почувствовал мое настроение и, усмехнувшись, добавил: — Я бы на месте короля трижды подумал, прежде чем с тобой наедине оставаться. Мне и глаза-то на тебя поднять боязно. Вдруг не так гляну — потом зубы по полу собирай…

Я смутился. Демонстрировать свои чувства кому-либо, а тем более наемникам негоже. Я взял себя в руки и спокойнейшим тоном, на какой только был способен, ответил:

— За короля можешь не беспокоиться, Крисан. Я старых калек никогда пальцем не трогал и не собираюсь!

— Так на тебе ж проклятие, — авторитетно заявил Тавлор. — Может, сейчас ты и не собираешься, а как проклятие начнет действовать, так сразу и соберешься.

— Тоже мне, пророк нашелся, — презрительно хмыкнул я. — Надоели вы мне все! Только и слышу со всех сторон про это проклятие. Как будто все только и мечтают о смерти короля!