Чтение онлайн

АК сидел в кресле рядом с костром. Пламя тянулось высоко, а луна была яркой, отбрасывая сияние вокруг АК, который, погруженный в свои мысли, смотрел на потрескивающее горящее дерево.

Я не знала, подойти к нему или оставить в покое. Постояла немного, размышляя, что мне делать. В конце концов, я подошла ближе.

Рядом с ним стояло второе кресло. Все еще сжимая в руке стакан с водой, я села, облегченно выдохнув, когда мое измученное тело обрело какое-то подобие комфорта.

Не встречаясь с ним взглядом, я сказала:

— Спасибо за таблетки и воду.

АК промолчал. Я посмотрела на него, чтобы убедиться в том, что он меня услышал, и обнаружила, что он наблюдает за мной. Его голова откинулась на спинку стула, а одна рука была на груди. Он молча кивнул.

Я изучала маленький деревянный дом в оранжевом свете и обнаружила, что за долгое время чувствую себя более умиротворенной. Здесь было тихо, и, как бы мне ни было трудно это признать, здесь не было Лилы. Я была свободна от видения ее шрама и, что еще хуже, от наблюдения за ними с Грейс. Видеть, как она гладит ее по волосам и целует в макушку, читает ей, когда та засыпает в безопасности, было душераздирающим для меня зрелищем.

Это немного избавило меня от боли, которую я могла успокоить только бутылкой алкоголя.

— Мне здесь нравится, — сказала я, пытаясь отвлечься от своих мыслей. — Этот дом твой?

АК напрягся.

— Да, — хрипло ответил он.

Я повернулась к нему, сбитая с толку нотками печали в его голосе. АК отвернулся, глядя на деревья на противоположной стороне поляны.

Как я заметила, он делал это всякий раз, когда нервничал или не был уверен в том, что хочет затронуть какую-то тему. Он вытащил сигарету и закурил, сделав длинную, глубокую затяжку и выпуская дым в теплую ночь.

— АК, — в конце концов, осмелилась спросить я. — Почему… почему я здесь?

— Ты была не в себе. Тебе нужно было убраться подальше от клуба, чтобы ты могла завязать со всем этим дерьмом с выпивкой.

Я смущенно прикусила губу, напрягая свой теперь уже более бдительный мозг, чтобы вспомнить что-нибудь из прошлой недели. У меня были вспышки, прерывистые воспоминания. Но когда я посмотрела на поцарапанную кожу АК, почувствовала, как мое лицо осунулось. Образы меня и его на кухне всплыли в моей голове. Я была прижата к стене, а он… он…

— Мы трахались, — сказала я.

Это был не вопрос. Знала, что это была правда. Я поднесла руку к лицу АК. Он не двигался, но его темные глаза не отрывались от меня, пока я прослеживала следы, отпечатки точно соответствовали размеру моей руки.

— И я причинила тебе боль.

— Ты была не в себе, — напряженно повторил он.

Я думала, что он оттолкнет мою руку, развеет мое прикосновение, но он этого не сделал. Я посмотрела ему в глаза, а он в ответ посмотрел в мои.

— Почему? — спросила я, сбитая с толку. — Зачем ты привел меня сюда? Я… Я не твоя забота.

Опустила глаза, пытаясь сдержать подступающие слезы. Недостаток алкоголя вызывал эмоции, которые я долго держала запертыми глубоко внутри себя.

— Я не имею значения ни для кого, кроме Лилы, полагаю.

Мой желудок упал.

— И, хотя я не помню, но могу предположить, что она не была в восторге от того, какой я была в последнее время.

— У меня есть свои причины, Рыжая, — сказал АК, используя то прозвище, которым он назвал меня, когда спас от Мейстера.

Я снова посмотрела на него, и что-то сжалось у меня в животе от того, как он смотрел на меня. Его темные глаза были мягкими и добрыми.

— Вопрос в том, — сказал он, наклоняясь ко мне еще ближе, — почему ты в первую очередь обратилась к алкоголю?

Мое сердце билось так быстро, что я слышала его ритм в ушах. Сделала большой глоток воды, чувствуя, как пламя обжигает мои щеки. Я, конечно, знала. Знала, почему решила выпить. Боль, с которой жила с тех пор, как мне исполнилось двенадцать лет. Боль, которую испытывала все время, не уменьшалась, а с каждым днем становилась только глубже.

Но я не могла сказать АК, что преследовало меня. Не могла вынести осуждения, которое получу за то, чему позволила случиться.

Я была неудачницей, и теперь платила за это.

Выпивка облегчала эту задачу.

Поэтому я обнажила перед ним еще одно сожаление.

— Я наблюдала. Видела, как они судили ее. Видела, как Иуда объявил ее еретичкой нашей веры. Я наблюдала, как она плакала и получала удары плетью, как толпа освистывала ее и называла шлюхой. Затем… затем ее глаза встретились с моими.

Я всхлипывала, задыхаясь, видя тот день так, словно все еще жила им.

— Ее глаза встретились с моими, и в них я увидела не страх, а смирение.

Я поняла, что слезы текли по моим щекам, только когда посмотрела на АК, и его образ оказался размытым. Я сморгнула их и покачала головой. АК наблюдал за мной. Смотрел на меня все теми же добрыми темными глазами.

— В тот день, когда ты отвез меня к ней…

Я закрыла глаза и вспомнила, как ее покрытое шрамом лицо озарилось светом, когда ее голубые глаза встретились с моими.

— Я не знала, что она причинила себе вред, АК. Понятия не имела, что она не могла выносить детей из-за своего тяжелого испытания.

Я крепко вцепилась в стакан в своих руках, безучастно отмечая, что вода качалась из стороны в сторону. Я вся дрожала.

АК явно это заметил.

— Ты не должна мне больше ничего рассказывать.

— Нет, — запротестовала я. — Я… должна.

Теперь, когда заговорила, я не могла остановиться. Мне нужно было сказать это вслух.

— Помню, как они забрали ее, когда она была ребенком, АК. Я помню, как плакала, когда моя сестра, моя лучшая подруга, ушла. Но я верила, что то, что они говорили о ней, было правдой. Что ее красота была дана дьяволом и что она была проклятием нашей веры. И верила в то, что пророк спасет ее. АК, я помню, как радовалась, что она будет изгнана. Я… Я была счастлива. Но в тот день, когда ее судили, и я увидела ее снова, более красивой, чем могла себе представить, я увидела в ее глазах, что Ребекка, которую я знала, ушла. Что что-то отняло у нее жизнь, свет, которым, как я знала, она когда-то обладала.