Проклятая из лимба

Дыханьем бурь таинственно влекомы,

По свиткам троп, по росстаням дорог

Стремимся мы. Суров наш путь и строг.

Фемида спала и видела сны. Изумрудные волны пенились у ее босых ног, теплые ветра приносили с моря запахи свободы. Шум воды накатывал и таял, убаюкивая. Если бы она могла, то уснула и здесь, в этом сне, чтобы оказаться глубже в безмятежном наслаждении.

Но как водится у счастливых мгновений, они прерываются слишком быстро, когда бы это ни произошло. Импульс чьего-то вмешательства заставил девушку содрогнуться всем телом, превратив многогранную проекцию счастья в сгусток пульсирующего, черного беспокойства.

Она открыла глаза, стиснув кулаки.

Напротив нее застыло знакомое лицо, окрашенное в ядовито-зеленые тона. Толстое стекло исказило его еще больше, что не мешало детальнее рассмотреть глаза. Полные беспокойства, они проникали в голову Фемиды, выискивая там шанс оказать помощь.

Данте стоял перед ней, сцепив руки за спиной, его поза выражала крайнее напряжение и участие. Девушка попыталась дернуться, уйти с линии его внимания, но с удивлением поняла, что движения даются ей с трудом.

Подняв левую ладонь к глазам, Фемида обнаружила, что находится в густой субстанции, а нижняя часть лица стиснута маской. Воздух в легкие попадал, минуя ротовую полость, от ощущения того, что в глотке торчит что-то инородное, захотелось вывернуть желудок наизнанку.

Поборов первичный рефлекс, девушка еще раз посмотрела в глаза мужчины, стоящего напротив. В них не было таящейся угрозы или чувства вины за что-то, что он мог бы сделать. Скосив глаза, Фемида увидела рядом колбу, наполненную такой же жидкостью, в которой находилась сейчас она.

Колба пустовала, а в отражении толстого стекла девушка смогла увидеть себя. Обнаженную, подобно вознесенному к небесам призраку, застывшую без движения. Деталей рассмотреть не удалось, но правую руку покрывало что-то черное. От локтя до кончиков пальцев.

Эмоции присутствовали, только в спящем состоянии. Даже удивление показалось ей слишком медлительным, почти бесцветным. Правда, спустя несколько мгновений произошло нечто необъяснимое. Еще более необъяснимое, чем все происходящее до этой секунды.

Справа зародилось движение, размытая тень скользнула к ее лицу, застыв перед глазами уродливым оскалом. Это был мертвец-истязатель, дух из далекого прошлого, в чьих зубах течет болезнетворный яд, мучающий перед смертью всех без исключения.

Зомби схватил девушку за шею, встряхнув. А затем боль, родившись в области живота, волной устремилась к каждому нервному окончанию. Фемида попыталась закричать, но помешала маска, тогда девушка ударила перед собой, дернувшись в сторону. Вместе с тем что-то скользкое вползло в ее грудь, вздувшись там ледяной сферой.

Снаружи кто-то метался из стороны в сторону, теперь стало сложно различать детали, куда сложнее прежнего. Стараясь разбить стекло колбы, в которой она была заточена, девушка никак не могла справиться с преградой. Слизь мешала размахнуться, мешала нанести концентрированный удар.

В конце концов это удалось. Стекло пошло трещинами и осыпалось на пол, вместе с потоками изумрудной жидкости, твердеющей на глазах. Вскоре Фемида стояла в ней по колено, пытаясь вытащить что-то, проникшее в нее через живот. Ее правая рука скользила по коже, но не могла ни за что ухватиться.

Рядом что-то кричал Данте, кажется, взывал к спокойствию, но было поздно. Девушка уже сорвала маску, вместе со сгустком желчи вынимая трубку. Она почувствовала, что наконец-то может нормально дышать и первое, что сделала, вдохнув побольше воздуха — истошно завизжала.

Этот крик, как апогей беспомощности и ужаса, наполнил комнату звенящей болью. Мужчина подскочил к ней, схватив за плечи. Спустя несколько мгновений, она все таки смогла различить слова, горячим шепотом проникающие к ее сознанию.

«Все хорошо, тебе только кажется, что бы тебе сейчас ни виделось, просто думай о том, что с тобой ничего плохого быть не может! Все прекрасно, ты в полной безопасности! Можешь кричать или плакать, все давно позади...» — так говорил Данте, пока девушка не обмякла в его объятиях, погрузившись в глубокий сон.

Следующее пробуждение стало куда спокойнее. Сквозь неплотные шторки пробился яркий солнечный луч. Скользнув по матовой поверхности пальцев, он недовольно бросился к тонкой линии губ, откуда назойливо прицепился к закрытым векам.

Фемида прикрыла лицо рукой, осмотревшись. Светлая комната, запах лака и спокойные древесные тона выглядели куда дружелюбнее стеклянной колбы. Укрытая белым одеялом, девушка села на кровать. Здесь было тесно, но уютно. На крошечном столике, под овалом окна, лежала записка, трепещущая от ветра.

«Привет! Ты здорово нас напугала, но теперь все хорошо. Когда будешь готова, поднимайся на палубу, есть важные вещи, которые мы, к сожалению, не имеем права игнорировать...»

Девушка пошарила взглядом, в поисках одежды. Перед ней высился платяной шкаф, в котором едва ли можно было встать в полный рост и расправить плечи. В нем нашлась практичная униформа, не утруждающая Фемиду лишними действиями.

Одеваясь, она старалась не придавать особого внимания своей правой руке. Еще там, в отражении, девушка поняла, что с ней что-то не так. Конечность полностью поддавалась контролю, но по внешнему виду состояла из непроницаемо черного металла. Словно перчатка.

Щелкнув пальцам, Фемида услышала характерный звон. Что же случилось с ее нормальной рукой?

Это было небольшое судно, с продолговатым «хищным» баллоном белого цвета. На палубе находилось несколько человек, часть из которых девушка узнала. Сиамар возвышался над остальными, на его поясе можно было заметить массивную подзорную трубу, обвитую медными кольцами.