Проклятье Альбаторре

Темные: SNb9

(Темные Странник и Наемник перемещаются на поле b9 в локацию «Замок Альбаторре»)

Светлые: SNb9

(Светлые Странник и Наемник перемещаются на поле b9 в локацию «Замок Альбаторре»)

Утром, после завтрака, Джетта удалилась «в кустики». Когда она оттуда вернулась, Ансельмо чуть не поперхнулся водой из фляжки. Из леса вышла девица, одетая на манер горцев: ярко-красное платье в пол с расклешенными рукавами, из-под которых виднелась облегающая руки нижняя рубашка. Вверху платье было наглухо застегнуто; по бокам, в районе груди и талии утянуто лентами. Волосы и шея были накрыты тонким белым платком. На лице выделялись высокий лоб (настолько высокий, что у Паладина возникло ощущение, что подбритый), невинные карие глаза под тонкими дугами бровей и насыщенного цвета губы. Традиция красить губы девушкам горских родов, где особенно ценились скромность и целомудрие (последнее строго блюлось до замужества), всегда поражала дель Пьёро. Но без того девицы выглядели бы откровенно бледными молями. Однако внешность Темной в такой экзотической оправе заиграла непостижимым образом. В ее чертах читались юность, беззащитность и благородство. Массивная подвеска и ободок из золота и драгоценных камней служили доказательствами того, что девица принадлежит знатному роду. Паладин не сомневался, откуда цацки, но в монастыре об этом вряд ли кто догадается.

— М-да-а-а, — протянул рядом Аквилеро, — молодец Джетик, постаралась осложнить жизнь монахам по полной. Гешшар, — обратился он к дракону, — а ты к девственницам как относишься?

— Хлопотное это дело, — ответил тот, не отрываясь от процесса подрумянивания кусочка хлеба над костром, — но если очень нужно, могу помочь.

— К чему такие жертвы? — успокоил ящера Дамиан. — Я эту услугу окажу абсолютно добровольно и с удовольствием.

— Смею заверить вас обоих, в ваших услугах не нуждаются, — чуть слышно сообщил Ансельмо.

— Сам надеешься растопить сердце нашей красавицы и лишить ее невинности? — с едкой улыбочкой полюбопытствовал напарник.

— Почему же «надеюсь»? — всё так же негромко ответил Паладин, не отрывая взгляда от лицемерки. — Невинности я ее лишил собственнор… в общем, самолично. А сердца у нее никогда не было.

Он был уверен, что тема будет закрыта. Хотя бы потому, что Темная стремительно приближалась.

— Скажите, прелестное дитя, как обращаться к вам? — куртуазно начал Ансельмо. — И чем обусловлен выбор образа?

— Мы же так и не договорились по поводу легенды, — Джетта, смиренно не поднимая глаз, присела на бревно возле костра. — Вот я и подумала: что могло привлечь дракона настолько, что он стал повиноваться? И решила, что "Девственница и Дракон" звучит убедительно.

Трое мужчин слаженно хрюкнули.

— Какие-то у вас странные представления о предпочтениях Крылатых, — недовольно заметил Гешшар.

— Нормальные представления, — невозмутимо возразила Джетта. — Драконы всегда требуют девственниц.

— Интересно, как они сообщали о своих требованиях, если они, — то есть мы, — тупые животные?

— Не знаю, — весьма натурально смутилась Джетта. — Может, тем, что выражали свое недовольство, если им подсовывали иное?

Гешшар скептически хмыкнул:

— Конечно, и среди драконов можно найти извращенцев. Но думаю, люди, как обычно, всё перепутали. Тяга к подобным сексуальным «изыскам» присуща единорогам.

Джетта смутилась еще правдоподобнее, но вскоре взяла себя в руки и продолжила:

— Но монахи же таких тонкостей не знают, — она подмигнула и продолжила: — Нам всё равно предстоит вешать лапшу им на уши. Какая разница: ложкой больше, ложкой меньше?

Ансельмо был вынужден признать справедливость ее слов. Легенда о Прекрасной Деве, Укротительнице Драконов, — именно то, что нужно. Она существенно облегчит выполнение миссии. А вот выбранный Джеттой образ мог оказаться проблемой. Для Паладина.

Вскоре с ручья вернулся Чиро. Он поторопил Дамиана в путь, напомнив, что им, в отличие от некоторых, идти пешком. Лицо Темного просто светилось от счастья, и Ансельмо заподозрил, что истинная причина спешки в другом: наемник боялся, вдруг планы поменяются, и ему придется лететь. Джетта отдала напарнику свою карту, и, договорившись о системе сигналов и способах связи, будущие телохранители ни о чем не подозревающего графа Гильярдо бодро потрусили в сторону города.

— Гешшар, нам нужно решить еще одну проблему. Как мы будем общаться в монастыре? — спросил Паладин, когда наемники скрылись из виду. — Ты же, я так понимаю, не собираешься демонстрировать там свои истинные интеллектуальные потенции.

— Проблема… — согласился дракон. — На односложные вопросы я смогу отвечать. Скажем, буду моргать. Или бить хвостом: вправо — да, влево — нет, сзади — не знаю.

— В лоб — пошли к ограм, — закончила Джетта.

— Об этом я не подумал, — признался чешуйчатый, — но вариант мне нравится. Другой вопрос, что я не смогу ничего спросить. Но вы можете меня куда-нибудь выгулять. Осмотримся там сегодня-завтра, и постарайтесь меня, скотинку, вывести крылышки размять. Там и пообщаемся. Ну что, летим?

— Может, ты сначала обернешься? Или прямо так нас повезешь? — спросил Ансельмо. На самом деле ему было любопытно, как дракон будет превращаться из человека в животное. И что будет с его одеждой?

Одежды просто не стало. Вот перед ним стоял человек, и в следующий момент — дракон.

— Нет, ну так не интересно, — обиделся Паладин. — А где клочья камизы*, расползающейся на конечностях? Где вспышки молнии? Грохот? Трясение земной тверди?

______

Прим.

Камиза — средневековая нижняя рубашка.

Дракон поднял трехпалую переднюю лапу, сжал «кулак» и медленно распрямил средний палец.

— Пятый вариант ответа, — заметила Джетта, взбираясь по спине ящера. — Еще пара дней, и мы начнем понимать друг друга без слов.

Дракон дважды стукнул хвостом. Сзади. Паладин был уверен, что ничего лестного в адрес людей этот жест не говорил.

Насколько Ансельмо понял, в этот раз Джетте не пришлось управлять ящером — тот самостоятельно сориентировался по карте. На подлете к монастырю в глаза Паладину бросилось суетливое движение монахов, граничащее с паникой. И тут Паладин наконец-то заметил очевидный пробел в их гениальном плане: уведомить Орден святого Антонио о своих мирных намерениях они забыли, и прямо сейчас ящеру вместе с седоками грозило опробовать на себе противодраконью оборону монахов. Похоже, Гешшару эта мысль тоже пришла в голову. Он поднялся повыше в небо и сделал три круга по часовой стрелке, а затем — три в противоположную сторону. Обитатели монастыря исчезли в укрытиях. В зоне видимости остался только один мужчина, одетый в традиционную бело-красную сутану Ордена. Он стоял на широкой внутренней площади, с которой Паладин однажды наблюдал полет драконов. Гешшар начал спуск. Боги ведают, что в этот момент испытывал монах, но Паладину было боязно: рисковали обе стороны.

Когда дракон оказался достаточно низко, чтобы можно было разглядеть лицо мужчины, Светлый понял, что их встречает магистр Алейо, один из членов капитула* Альбаторре. Магистр тоже узнал седока, приветливо улыбнулся и замахал рукой. Сочтя это добрым знаком, из зданий показались головы наиболее любопытных монахов.

________

Прим.

Капитул — руководящий совет провинции или округа во владениях духовно-рыцарского ордена.

— Поверить не могу, сеньор дель Пьёро, ваша мечта сбылась, и вам всё же довелось полетать на драконе. И не одному, — монах послал многозначительную улыбку в адрес Джетты. — Даже затрудняюсь сказать, с чем вам повезло больше: с драконом или спутницей.