Чтение онлайн

— Коля! В больнице что-то перепутали! Оказалось, что с Джеком все в порядке! Его приняли за мертвого по ошибке! — звучал в телефоне радостный мамин голос. — Только он от нас сразу убежал почему-то. А теперь Миша сказал, что он с вами!

— Мы сейчас немного погуляем и домой придем, — ответил мальчик, до того ошеломленный таким развитием событий, что даже не сумел еще толком порадоваться.

— Ты меня извини, — сказал Миша уже почти нормальным голосом, забирая телефон. — Я ничего не мог с собой поделать.

— Ну струсил и струсил, что теперь! — отмахнулся Коля, которому сейчас вовсе не хотелось выяснять отношения. В эту минуту мальчик готов был простить кого угодно. Он присел на корточки рядом с Джеком, который теперь вовсе его не сторонился, и запустил руки ему в шерсть, в то время как пес повизгивал от удовольствия.

— Да я не только про это, — тихо признался Миша, — я тебе много гадостей сделал.

— Каких гадостей? — рассеянно спросил Коля, увлеченный вновь обретенным другом.

— Ну, учебники тебе попортил, форму, крокодила нарисовал, — начал перечислять Миша.

— Погоди, тебя же там не было!

— Я заранее… А потом еще водяную бомбочку сбрасывал. И кнопку подкладывал… И вообще… — Миша помолчал. — Я тебе сегодня утром обо всем хотел рассказать, но ты разговаривать не стал…

— Но зачем? Почему? — воскликнул Коля, пораженный таким признанием.

— Сам не знаю! Это был как будто не я! — Миша чуть не плакал. — Сначала сделаю и ничего не помню и только потом вспоминаю. И признаться стыдно, и в другой раз поделать ничего не могу. Словно мной кто-то управляет!

— А сегодня-то что? — спросил Коля, еще не решив для себя, верить ли Мишкиному рассказу.

— А сегодня я хотел все исправить. Думал, что смогу расколоть этот камень. А тут такое началось…

— Что началось?

— В общем, я такое увидел, — Миша с трудом подбирал слова. — Мне сказали, что меня щадят только ради моего предка, но я послужу орудием возмездия тебе.

— Мне тебе потом тоже кое-что рассказать надо будет, — ответил Коля, вспомнив свое видение в шаре. — А этот камень…

И тут к нему вернулись прежние страхи, и он посмотрел на камень с испугом. Ведь день еще не кончился, и пророчество, по идее, еще могло действовать. Но вдруг Коля сообразил, что проклятие уже исполнилось. Буквально. Ведь он в день седьмой лег рядом. Там же говорилось «мертвый иль живой». Он лег живым. Получается, проклятие теперь снято. Джек жив, плечо больше не болит… А что если сбегать сегодня на перевязку и выпросить разрешение поучаствовать в соревнованиях? Его должны успеть внести в заявку.

— Так что с камнем? — прервал его размышления Миша. — Как думаешь, оставить все, как есть? Попробовать уничтожить? Или, наоборот, какую-нибудь оградку сделать?

— Уничтожать я бы не рискнул. И оградку делать что-то не хочется. А вот как-нибудь других предупредить… — Коля задумался. — Знаешь, давай об этом завтра подумаем.

— Давай! — с облегчением согласился Миша, которому очень хотелось поскорее уйти подальше от этого места.

Коля был счастлив. Джек остался жив. Он надеялся поучаствовать (и победить!) в чемпионате. Да и Мишка оказался не так уж плох. А главное, действие проклятия окончилось. И только одна мысль не давала ему покоя: хотел ли дух колдуна просто припугнуть его или у него не хватило сил довести задуманное до конца? Все-таки несколько веков в земле — не шутка, можно и силу подрастерять. Но об этом, как и о том, что делать с камнем, можно подумать и чуть позже…

«Ну что за дурацкая мысль лезть в темный и грязный подвал!» — негодовал про себя Валерка Антонов по пути в этот самый подвал. Идти туда страшно не хотелось, но отступать было поздно. Светка никогда бы такого не простила, а он ей уже пообещал. Нет, не пойти или даже просто отложить поход никак не получится. Стоило только ему перед выходом заикнуться об элементарной осторожности, как она немедленно подняла его на смех. «Если бесстрашный сэр Валерий не находит в себе смелости, а попросту говоря сдрейфил, — заявила Света, которая, начитавшись книжек о рыцарях, любила время от времени говорить старинными оборотами, пересыпая их для смеха современными словечками, — то леди Светлана может обойтись и без сопровождающего. Или, — она хитровато прищурилась, — попросить сопровождать себя сэра Николая, прозванного также за свои многочисленные доблести Индюком».

Это напоминание решило дело. Уступить право прогулки заносчивому Кольке Уткину, которого действительно дразнили Индюком, Валерка никак не мог. Он не терпел Кольку за хвастовство, задиристость и пижонство. Света, в общем-то, это мнение разделяла (она и придумала ему это прозвище еще во втором классе), но для того, чтобы поддразнить Валерку, Индюк был лучшим средством. И вот Валерка, ведомый неугомонной Светкой, отправился на поиски очередного приключения.

Валерий Антонов был мальчишкой спокойным, рассудительным и осторожным, даже иногда чересчур. Вывести его из себя или сподвигнуть на какую-то авантюру казалось делом почти что безнадежным. Даже если его пытались дразнить (за эту самую осторожность или полноту, которую сам Валерка именовал упитанностью), он старался пропускать это мимо ушей. В школе он, как правило, перейдя в следующий кабинет, усаживался на свое место, выкладывал нужные тетрадки и учебники и обычно так и не вставал до начала урока, не принимая в беготне остальных никакого участия.

Света Яшина была его полной противоположностью. Она обладала такой живостью, что усидеть на месте больше пяти минут было для нее очень нелегким испытанием. Замечания во время уроков сыпались на нее с такой частотой, как, наверное, на десяток любых других одноклассников. Своим поведением она больше напоминала мальчишку, любила участвовать во всевозможных проказах и играх, даже в футбол играла, а при случае могла и подраться. Да и внешне она старалась выглядеть соответствующе: всегда коротко стриглась и ходила в брюках.

Это были столь разные люди, что долгое время они, хотя и учились в одном классе, почти не обращали внимание на существование друг друга. Пока однажды, несколько месяцев назад, Елене Евгеньевне, классной руководительнице, не пришла в голову интересная мысль: посадить Антонова и Яшину за одну парту. Он казался слишком вялым, а она чересчур живой. Учительница очень надеялась, что они станут положительно влиять друг на друга. В конце концов, противоположности сходятся. А уж эти-то двое противоположны во всем: даже фамилии на «А» и «Я».