Чтение онлайн

Дядя Василий встретил их очень приветливо, так что сразу стало ясно, что быстро сделать свое дело и уйти никак не получится. Дома у него была довольно большая библиотека, так что Свете, которая в основном и поддерживала разговор, довольно быстро удалось перевести его на старинные книги и рукописи. Старый переплетчик обрадовался такому повороту беседы и пустился в воспоминания, как некоторые из очень ценных экземпляров попадали ему в руки в почти что нечитаемом виде и как ему приходилось их реставрировать.

— А то ведь некоторые так бы и могли пропасть. Есть такие, которых и осталось-то в мире всего несколько экземпляров, а кое-каких и вовсе по одному, — многозначительно сказал он, явно гордясь своей работой. Он говорил об этом так, как мог бы спасатель вспоминать спасенных им людей.

— Все равно рукописи не горят! — заявила Света. Она недавно прочитала «Мастера и Маргариту», и эта книга произвела на нее огромное впечатление.

— Как это не горят?! Если бы так!.. — помрачнел дядя Василий. — Да вы знаете, что от сокровищ Древнего мира нам остались жалкие крохи?! Если бы рукописи не горели!

— Это как же? — только и смог произнести Валерка. Он был почему-то уверен, что все раз написанное потом бережно сохраняется и уже никогда не может пропасть.

— Вы что-нибудь слышали про Александрийскую библиотеку? — спросил дядя Василий и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Там были собраны почти все античные рукописи: и поэты, и философы. Если бы они сохранились до наших дней! Но все было уничтожено варварами.

— Это дикарями? — поинтересовалась Светка, представившая, как толпы разукрашенных людей в набедренных повязках, потрясая копьями, врываются в храм знаний, который она почему-то представляла себе чем-то вроде школы, только побольше.

— Дикарями, — кивнул дядя Василий. — Только цивилизованными и прославленными. Сначала пожар устроили воины Юлия Цезаря. Но это, может быть, и случайно. Затем книги сжигались по приказу римского императора Феодосия Первого. Он, кстати, у христиан святым считается. А после то, что удалось спасти, уничтожил халиф Омар. Очень у мусульман почитается. «Если в книгах сказано не то, что есть в Коране, их следует уничтожить. А если сказано то же самое, то они не нужны», — это он сказал. Вот так эти уважаемые негодяи уничтожили сокровища мысли! — старый переплетчик говорил все это с гневом, которого трудно было ожидать от столь добродушного человека. Он действительно очень любил книги.

— Зачем же они это делали? — Валерка был потрясен.

— Из фанатизма, — дядя Василий заговорил чуть тише и спокойнее. — Из страха. Там, где нет свободы, там боятся мысли.

— Ну теперь-то такое невозможно! — уверенно заявила Света.

— Хотелось бы верить. — Дядя Василий вздохнул. — Но еще недавно такое случалось. Особенно если книгу не успевали или не хотели издавать. А уж для нас-то, — он посмотрел на Свету, — это должно быть особенно близко.

— Это почему же? — удивилась девочка.

— А ты разве не знаешь про своего родственника, бабушкиного брата? — спросил дядя Василий.

— Что-то слышала, — неуверенно произнесла Света. — Он ведь, кажется, был журналистом?

— Даже ты только что-то слышала, — расстроился старый переплетчик. — Значит, его скоро совсем забудут.

— А что с ним произошло? — Света, несмотря на спешку, решила выслушать эту историю. Она смутно припоминала, что ей когда-то что-то об этом рассказывали, но тогда она большую часть пропустила мимо ушей, да и остальное почти целиком выветрилось из памяти.

— Да, Борис был журналистом. Но это все так, чтобы было на что прожить, — начал дядя Василий. — Но на самом деле это был писатель, очень талантливый. Но вот напечатать ему удалось только несколько маленьких рассказиков. Уж очень он смело и талантливо писал, не вливался в эту стаю подхалимов и бездарностей. Так вот, я точно знаю, что Борис писал большой роман. И должен был вот-вот его закончить, если уже не закончил. Он знал, что такой роман сейчас не напечатают ни в коем случае, испугаются. Более того, если бы его нашли, то тогда арест уж точно был бы неминуем. Но Борис надеялся на будущее. Тоже, наверное, верил, что рукописи не горят. — Дядя Василий замолчал, погрузившись в воспоминания.

— И что же случилось дальше? — поторопила его Света.

— В это время тучи над ним уже сгустились, — продолжал переплетчик. — Он со дня на день ожидал ареста. Из газеты его уже выгнали. Уж очень был смел на язык. Борис только одним и жил: хотел закончить свою книгу. Закончить и сохранить. Я для него даже специальные папки сделал, прочные, надежные. Он уже обо всем остальном забыл: ходил весь затравленный, осунувшийся, бледный. А потом однажды просто пропал. — Дядя Василий перевел дух и сделал большой глоток чая.

— И что же с ним стало? — спросила Света.

— Никто не знает. — Развел руками дядя Василий. — Скорее всего, арестовали. Хотя об этом все-таки обычно сообщали. Кстати, и сосед его в тот же день пропал. И тоже с концами. Их даже искали. Или просто делали вид.

— А не мог он просто сбежать, скрыться? — подал голос Валерка.

— Вряд ли, — покачал головой старый переплетчик. — Тогда бы он позднее объявился, когда чуть посвободней стало. Или хотя бы весточку прислал, нашел бы способ. А так, вышло как в песенке: «Ушел однажды человек и навсегда исчез». И главное, в день исчезновения он заходил ко мне, соседи рассказывали. Забегал, говорят, расстроенный, нервный, спешащий, с какой-то сумкой. Но дома не застал. До сих пор не могу себе простить, что пропустил его последний визит. И черт меня дернул тогда пойти на футбол!

— А что же с книгой? — спросил Валерка. В его мозгу начали зарождаться смутные ассоциации, которые он пока что не мог уловить.

— Книга пропала вместе с ним. Все остальные бумаги целы. А от книги ничего не осталось. — Дядя Василий вздохнул. — Или он ее с собой взял, или ее забрали вместе с ним. Наверное, теперь где-нибудь гниет. Или кто-нибудь ею печку растопил. А может, лежит где-нибудь в хранилище спецслужб. Вот только странно, что остальные документы были не тронуты.

— А интересно, где могут храниться старые рукописи, книги? — Света постаралась ввести разговор в прежнее русло.