Чтение онлайн

На коже Плута начала выступать краснота. Он сказал:

— Мои ноги грязные.

Кестрел не имела ни малейшего понятия, как на это ответить.

— Помой их, — приказал Плут.

— Что?

Плут снял сапоги, вытянул ноги и отклонился на спинку скамейки.

Кестрел, которая и до этого стояла неподвижно, теперь окаменела.

— По геранской традиции хозяйка дома моет ноги особым гостям, — сказал Плут.

— Даже если подобная традиция существовала, она погибла десять лет назад. И я не хозяйка этого дома.

— Да, ты — рабыня. Ты сделаешь так, как я тебе велю.

Кестрел вспомнила, как Арин говорил, что можно поступаться собой в небольших вещах. Но имел ли он в виду это?

— Воспользуйся фонтаном, — сказал Плут.

Кестрел окатило яростью, но она не собиралась выказывать этого. Она присела на бортик фонтана, опустила туда ноги Плута и стала энергично тереть их, подобно тому, как стирали рабы. Если бы она была рабом, то, возможно, сумела бы притвориться, что моет что-то другое, но она никогда не занималась мытьем ничего, кроме собственного тела, поэтому не могла заставить себя поверить, будто ощущает под пальцами не кожу, плоть и кость.

Она испытывала отвращение.

Кестрел достала ноги Плута из фонтана и опустила их на плиточный пол.

Глаза Плута были полузакрыты, зрачки ярко блестели.

— Высуши их.

Кестрел поднялась.

— Ты никуда не уходишь, — сказал Плут.

— Мне нужно принести полотенце.

Кестрел радовалась предлогу уйти отсюда, уйти куда угодно и не возвращаться.

— Твоя юбка подойдет.

Не выдать лицом свои чувства теперь было сложнее. Кестрел наклонилась и вытерла подолом платья ноги Плута.

— А теперь смажь их маслом.

— У меня нет масла.

— Ты найдешь его под плиткой с изображением бога гостеприимства. — Плут указал на пол. — Нажми на край, и она поднимется.

В тайнике оказались склянки, покрытые десятилетней пылью.

— Они есть в каждом геранском доме, — сообщил Плут. — На твоей вилле — тоже. Вернее, на моей. Как видишь, тебе нет нужды оставаться здесь против воли. Ты можешь вернуться домой.

Кестрел нанесла масло на ступни Плута и размазала его по шершавой коже.

— Нет. Мне там ничего не нужно.

Она почувствовала тяжесть взгляда на своей склоненной голове и руках, скользящих по его ногам.

— Ты делаешь это ради Арина?

— Нет.

— А что ты ради него делаешь?

Кестрел выпрямилась. Ее ладони были жирными. Она вытерла их о юбки, не заботясь о том, что брезгливость была по крайней мере одной из вещей, которые Плут хотел увидеть.

Зачем, зачем ему это?

Кестрел обернулась, чтобы уйти.

— Мы не закончили, — сказал Плут.

— Закончили, — ответила Кестрел. — Разве что ты хочешь увидеть, насколько хорошо отец научил меня драться без оружия. Я утоплю тебя в этом фонтане. Если не смогу, то буду кричать достаточно громко, чтобы привлечь внимание каждого геранца в этом доме и заставить их гадать, что за человек их предводитель, раз валорианская девушка так легко нарушила его самоконтроль.

Кестрел пошла прочь, а Плут не последовал за ней, хотя она чувствовала на себе его взгляд до тех пор, пока не завернула за угол. Она нашла кухни, самое людное место в доме, и некоторое время стояла у огня, прислушиваясь к лязгу котелков. Она не обращала внимания на удивленные взгляды.

А потом начала дрожать, от ярости в той же мере, что и от всего остального.

Рассказать Арину.

Кестрел отмахнулась от этой мысли. Чем Арин поможет?

Арин был черной шкатулкой, спрятанной под гладкой плиткой. Крышкой люка, открывшейся под Кестрел. Он был не тем, кем она его считала.

Возможно, Арин знал, что это или нечто подобное произойдет.

Возможно, он даже не стал бы возражать.

Арин метнулся через порог своего дома. Он пронесся по освещенным коридорам и резко остановился, когда увидел взгляд стоявшего у фонтана в атриуме Плута.

Внезапно Арин снова почувствовал себя двенадцатилетним мальчишкой, в ладони которого въелась белая пыль от того, как он работал на каменоломне не покладая рук, чтобы доказать этому мужчине свою силу.

— Я боялся, что мы разминемся, — сказал Арин. — Сначала я отправился на твою виллу, но мне сообщили, что ты уехал сюда.

— Где ты был?

Плут пребывал в недобром расположении духа.

— Разведывал горный перевал. — Когда при этих словах Плут нахмурился еще больше, Арин добавил: — Так как именно по нему, скорее всего, придут пополнения.

— Разумеется. Это очевидно.

— И я точно знаю, как мы должны с ними поступить.

По лицу Плута пробежал проблеск.

Арин послал за Сарсин и, когда та пришла, попросил ее привести Кестрел:

— Мне нужно ее мнение.

Сарсин замялась:

— Но…

Плут погрозил ей пальцем.

— Уверен, ты хорошо заправляешь этим домом, но разве ты не видишь, что твой кузен порывается рассказать нам план, который может спасти наши шкуры? Не стоит обременять его деталями быта вроде того, кто с кем повздорил или что твоя подопечная не настроена на общение. Просто приведи ее.

Сарсин ушла.

Арин взял из библиотеки карту и поспешил в обеденную залу, где ждали Плут, Кестрел и Сарсин. Последняя одарила Арина раздраженным взглядом, как бы говоря, что умывает руки, и вышла.

Арин развернул карту на столе и прижал ее углы камнями из своих карманов.

Кестрел сидела, вооруженная упрямым молчанием.

— Выкладывай свой план, парень, — сказал Плут, глядя только на Арина.

Арин ощутил вспышку возбуждения, подобного тому, какое испытывал давным-давно, когда они только начинали замышлять захват города.