Чтение онлайн

— Я могу остаться, — сказал Арин. — Уехать завтра.

— Нет. Я хочу, чтобы ты уехал сейчас.

— Ты хочешь?

— Да.

— О, но как же то, чего хочу я?

Мягкость его голоса заставила Кестрел поднять взгляд. Она бы ответила что-нибудь — что именно, она не знала, — но тут Джавелин переключил свое внимание на Арина. Жеребец начал тыкать его носом, будто это был его самый любимый человек на свете. Кестрел испытала укол ревности. А затем она увидела кое-что, что вытолкнуло из ее головы все мысли о ревности, одиночестве и желаниях и разозлило ее. Джавелин тянулся губами к определенной части Арина, обнюхивая карман, размер которого идеально подходил для…

— Зимнее яблоко, — произнесла Кестрел. — Арин, ты подкупил моего коня!

— Я? Нет.

— Да! Неудивительно, что он так тебя любит.

— Ты уверена, что это не благодаря моей приятной внешности и обаятельным манерам?

Он сказал это легко, без сарказма, но по его голосу Кестрел поняла: он сомневался, что обладает хотя бы одним из этих качеств.

Но он был обаятельным. Радовал ее. И она никогда не сможет забыть его красоту. Она познала ее слишком хорошо.

Кестрел вспыхнула.

— Это нечестно, — сказала она.

Арин заметил прилившую к ее щекам кровь. Его губы изогнулись. И хоть Кестрел не думала, что он мог знать, какое действие оказывал на нее, просто стоя рядом и произнося слово «обаятельный», она не сомневалась: он всегда знал, когда имел преимущество.

Арин решил увеличить его.

— Разве теория войн твоего отца не включает в себя завоевание противника предложением конфет? Нет? Думаю, это упущение. Интересно… получится ли у меня подкупить и тебя?

Пальцы Кестрел сжались. Возможно, со стороны это напоминало злость, но злости она не ощущала. На самом деле, это был инстинктивный жест человека, оказавшегося перед лицом опасного искушения.

— Открой ладони, Маленькая Драчунья, — сказал Арин. — Открой глаза. Я не украл у тебя его любовь. Смотри. — И действительно, за время разговора Джавелин отвернулся от Арина, разочарованный тем, что в кармане ничего не обнаружилось. Конь уткнулся носом в плечо Кестрел. — Видишь? — спросил Арин. — Он знает разницу между простаком и своей хозяйкой.

Арин был простаком. Он предложил привести Кестрел в конюшни, и вот результат: со своего места она видела открытый амуничник, то, как он был оборудован, и снаряжение, которое понадобится ей, чтобы быстро седлать Джавелина. Когда она решит осуществить побег, скорость будет иметь большое значение. А она сделает это, должна, все дело заключалось лишь в том, чтобы найти нужный момент и нужный способ. Верхом на Джавелине она доберется до гавани и лодки быстрее всего.

К тому времени, как Кестрел и Арин вышли из конюшен, снег закончился и воздух был прозрачным. Кестрел не знала, действительно ли стало холоднее или ей это только казалось. Она дрожала под курткой Арина. На куртке остался его запах — темной летней земли. Кестрел с радостью вернет ее. С радостью будет смотреть, как он надевает ее, готовясь к тому предприятию, которое заставит его на некоторое время покинуть дом. От его близости у нее затемнялось сознание.

Кестрел вдохнула холодный воздух и приказала себе стать такой же — непреклонной ледяной чистотой.

*

Что бы сказал ее отец, если бы знал, как она колебалась, как близко подходила иногда к желанию остаться привилегированной пленницей? Он бы отрекся от нее. Его дитя никогда никому не покорилось бы.

Под охраной Кестрел отправилась встретиться с Джесс.

Лицо ее подруги было серым, но она могла сидеть и самостоятельно есть.

— Ты ничего не слышала о моих родителях? — спросила Джесс.

Кестрел покачала головой. Некоторые валорианские чиновники и светские люди неожиданно вернулись из столицы, куда отправлялись на зиму, но были остановлены на входе в перевал и помещены под стражу. Родителей Джесс среди них не оказалось.

— А о Ронане?

— Мне нельзя с ним видеться, — ответила Кестрел.

— Но со мной ведь можно.

Кестрел вспомнила состоящую из одного слова записку Арина. Она осторожно произнесла:

— Думаю, Арин не считает тебя угрозой.

— Жаль, что это оправданно, — пробормотала Джесс и замолчала. Ее лицо будто осунулось. Кестрел не могла поверить, что Джесс — Джесс! — могла выглядеть столь опустошенной.

— Ты спала? — спросила Кестрел.

— Слишком много кошмаров.

У Кестрел тоже они были. Все начиналось ощущением руки Плута на шее и заканчивалось резким пробуждением в темноте и напоминанием себе, что этот человек мертв. Ей снился ребенок Айрекса, который неотрывно смотрел на нее своими темными глазами и иногда говорил, как взрослый. Он обвинял ее в том, что она сделала его сиротой. Он говорил, что это она виновата, потому что была слепа по отношению к Арину. «Ему нельзя доверять», — убеждал мальчик.

— Забудь о кошмарах, — сказала подруге Кестрел, хотя и не могла сама последовать своему совету. — У меня есть кое-что, что тебя приободрит.

Она передала Джесс стопку сложенных платьев. Когда-то ее одежда была Джесс слишком тесной. Теперь платья будут на бедняге висеть. Кестрел подумала о находящемся в тюрьме Ронане, о Бениксе, капитане Венсане и темноглазом младенце.

— Откуда они у тебя? — Джесс провела рукой по шелковой ткани. — Неважно. Я знаю. Арин. — Ее губы скривились, будто она снова проглотила яд. — Кестрел, скажи мне, ведь это неправда — то, что о тебе говорят: будто ты на самом деле с ним, будто ты на их стороне?

— Это неправда.

Окинув комнату взглядом и убедившись, что никто не подслушивает, Джесс наклонилась вперед и прошептала:

— Пообещай мне, что заставишь их заплатить.

Это было тем, что Кестрел надеялась от Джесс услышать. Ради этих слов она пришла. Она посмотрела в глаза подруги, которая побывала так близко к смерти.

— Обещаю, — сказала Кестрел.

*

Однако, когда она вернулась в поместье Арина, Сарсин улыбнулась ей:

— Иди в салон, — сказала она.