Проклятье, с*ка! 2
Шрифт:
Я не чувствовал ранений, у меня словно открылось второе дыхание, моё тело переполняла энергия, хотелось куда-то бежать и что-то делать… Потолок пошёл мелкой сеточкой трещин, цветы в вазонах начал стремительно вянуть.
Я стоял на месте, а аура Силы полыхала чёрным пламенем вокруг меня. Ксения бы это увидела и оценила, а её муж… Он этой всей красоты не видел. Даже немного жаль. Я никого не проклинал, я просто не мог сдерживать свой Дар. Не знаю почему. То ли от злости к этой мрази, то ли потому, что он пытался меня убить.
Деревянные двери квартир ссыхались и рассыпались на глазах, словно старые трухлявые пни, ковер под ногами превращался в пыль, Узор на моей груди мерцал чёрными чернилами. Я шагнул вперёд, не уворачиваясь и не пригибаясь. Почему-то, бояться за себя мне не хотелось — главное, чтобы девчонки не пострадали…
В тишине коридора прозвучал новый упрямый выстрел. Ещё один. Я даже знал и видел, куда он метил. Я даже почувствовал, как кожу на лбу царапает и прорывает твёрдый стальной наконечник пули… И превращается в труху, едва коснувшись кости… Рана тут же затянулась и я сделал ещё один шаг вперёд. Странно всё это…
Паутинки на ногах Белошеева начали наливаться на глазах, высасывая из него жизненные силы, утолщаясь, как обожравшиеся пиявки. Но он, кажется, этого даже не заметил. На лбу мужчины пролегли глубокие морщинки, волосы выцвели, а кожа приобрела бледный оттенок, покрывшись старческими пятнами.
Этот последний выстрел даже на секунду сбил меня с шага... Но лишь на секунду. Два шага, я отодвигаю со своего пути опешившую Мирославу, и смотрю в старческие блеклые глаза своего врага… Передо мной стоит беспомощный седой дряхлый старик, с потухшим, опустевшим взглядом серых глаз.
Он хватается за сердце, дёргается пару раз и падает на пол. Мира недоумённо смотрит на меня, переводит взгляд на сморщенное тело у своих ног, и снова на меня. На её глазах проступает осмысленное выражение, а по щекам текут слёзы.
— Макс!
— Да, Мир?
— Я тебя прибью!
— Прости, Мир!.. — Я подошёл к своей жене, обнял её за плечи и крепко прижал к себе, не выпуская из своих объятий. — Так было нужно…
— Макс. Что нам с ним делать? — рядом с нами появляется Олька, и задумчиво пинает сморщенный труп старика.
— Нужно подчистить записи с камер…
— Они сдохли ещё в самом начале. Я обратила внимание на индикаторы.
— Та даже лучше. — Я на всякий случай глянул на камеры, убедился в правоте слов Ольги и кивнул сам себе. — Тогда сообщим нашим в Управление и расскажем всю правду. Ты записала все его признания, Оль?
— Да. Ради чего же мы ещё это всё затеяли?! Пел как соловей, пока мы сюда ехали.
— Затеяли?! — Мира удивлённо поднимает голову и смотрит то на меня, то на Ольгу. — Затеяли? Так вы всё это спланировали?! Я вас обоих прибью!
— Тише-тише… — успокаивающе хлопаю я Миру по спинке. — Прибьешь, обязательно прибьёшь. Но чуть позже, договорились?
— Макс! — не унимается она.
— Что?
— Я думала, ты умер. И бросил меня… Нас…
— Да как я вас брошу, дурёха! — улыбаюсь ей уголками губ и целую в лоб. — Я же люблю тебя и Ольку. Хотя да, на секунду я сам подумал, что умер. Был там какой-то свет в конце тоннеля. — Вру ей, и не краснею.
— Дурак! Я тебя точно прибью однажды, чтобы не мучиться.
— Придется искать нового мужа для прикрытия. — резонно замечаю я.
— Только это меня и сдерживает! — хмыкает Мира, но даже не пытается отстраниться от меня.
— У тебя черные глаза, Макс. Сделай что-то с этим, а то немного не по себе. — шепчет мне Олька на ухо.
— Зачем вообще такие сложности? — не успокаивается и ворчит Мирославка. — Грохнули бы эту парочку психов, и дело с концом!
— Не в нашем случае. Мы в это мире… в обществе — никто. Ноли без палочки. Поэтому, грохать людей налево и направо нам просто так пока нельзя. Пришлось делать всё так, чтобы ни у кого не возникло вопросов — добывать чистосердечное. И даже в этом случае нам всё ещё могут предъявить много чего, если захотят…
— Могли бы меня предупредить.
— Прости Мир. Времени не было...
Мы с девчонками спустились в фойе, дождались прибытия оперативной группы, и целый час давали показания. Допрашивали нас не очень рьяно и пристрастно, всё-таки, мы били «своими». Записали показания, собрали улики и отпустили, попросив не отлучаться из города без острой необходимости и спроса.
Затем примчались Ломов и Сычёв. Мужики долго хмурились, слушая наш рассказ и наблюдая за старательно изображавшими жертв девчонками. Потом тяжело вздохнули, пообещали всё уладить и отправили меня с Олькой в недельный отпуск, пока с нас не снимут все подозрения. Но это, как сказал Ломов, просто формальность, и мы можем спокойно отдыхать и ни о чём не переживать.
Про причину такого поведения семейки Белошеевых мы тактично умолчали, представив их обычными маньяками. И я проверил на всякий случай записи Ольги. Там ни слова не было о передаче Силы через секс, и о том, как Ксения стала Одарённой. Пусть пока это побудет между нами.
Не знаю, как Олька это сделала, но записала она только самое важное для обычного следствия. Не сомневаюсь, у неё была и ещё одна запись «для своих». Умная девочка!
— Поехали домой, девчонки! — я взял их под ручки и пошёл в сторону выхода. — У нас есть неделя, как минимум. Может, махнём на неделю в лес? Подальше от всей этой суеты?
— Я — за! — отозвалась Мира.
— И я! — подтвердила Оля.
— Это же нужно взять с собой что-то? — Мирославка сразу принялась планировать поездку самым тщательным способом. — Провизию, палатки, горючку, спальники…
— Всё что нужно, у меня уже есть… — хмыкнул я. — Две симпатичные девушки….
— И одежду… — продолжала перечислять Мира.
— Можно даже без одежды. Две голенькие девчонки и больше ничего…
— Макс!
— А?
— А можно не жмакать мою задницу? — фыркнула Мира.