Чтение онлайн

— Проходите в комнату, он вас ждёт. — Она удалилась на кухню, и Машу покоробило от внезапного одиночества. Что же, Алекс такой важный человек, что к гостям лично не выходит?

Она сняла куртку, сбросила никому не продемонстрированные модельные сапоги. На всякий случай достала телефон из сумки и зажала его в руке. Если что, сможет послать тревожный сигнал Сабрине. Ковролин щекотал ступни.

Маша толкнула дверь в комнату — легко поддалась серебристая ручка. Вошла: во всю стену было окно, и в сумрачной комнате, без включенного электрического света, серое городское небо показалось ей очень ярким. Против света, вполоборота к ней, в кресле сидел молодой человек.

— А ты красивая, — сказал он. Наверное, улыбнулся. Маша не могла разобрать наверняка, но его лицо дрогнуло. — Я даже не ожидал, если честно.

Она замерла у двери, машинально проводя рукой по волосам.

— Спасибо, что пришла, — произнёс Алекс и развернул инвалидное кресло.

— Скажи честно, ты в шоке?

Маша сидела на краю широкой кровати, судорожно сведя колени и приложив ладони к горящим щекам. Алекс был рядом. Не прикасался, но и не отдалялся слишком. Ровно настолько, чтобы Маша могла видеть его глаза. Ровно настолько, чтобы, спрашивая, он мог заглядывать в глаза ей.

— Нет, я не… дело не в тебе. — Она понимала, что и жестами, и дрожащим голосом выдаёт своё замешательство, но взять себя в руки не могла. Не получалось.

— Ладно, не смущайся, я привык, — засмеялся Алекс. Маше показалось — наиграно. — Нужно было сказать тебе раньше, но я не решился. Думал, так у меня больше шансов.

Он развёл руками. Маша подняла голову: симпатичный, в общем-то, парень — короткие светлые волосы, чистые светлые глаза, разве что ноги тонковаты. Его ноги были одеты в джинсы, наверное, размера на два меньше, чем носила она. Алекс всё разводил и разводил руками.

Судьба или происки проклятья? У неё не было времени искать кого-то другого, но и причинять неприятности Алексу она тоже не имела права. Он и так обижен жизнью. Миф бы смог. Она не могла.

Когда сидишь у экрана и, зевая, набиваешь на клавиатуре любовные признания, можно проклясть человека как угодно. Когда приходишь к нему домой, вдыхаешь запах сирени, сидишь на краю постели — это уже невозможно. Значит, Миф выиграл.

Хотя в таком положении были и плюсы. Алекс привяжется к ней быстрее и прочнее, чем любой другой. Он её не обманет. И вряд ли побежит искать, если она уйдёт. Маша улыбнулась через силу.

— Что же ты мне рассказывал о тренировках по каратэ?

— Нет, — смущённо промямлил Алекс. — Ты не подумай. Я просто… А ты на самом деле играешь в шахматы?

— Ага. — Маша прошлась по комнате, ведя пальцем по лакированным краям шкафов. — Скоро турнир в институте, так я собираюсь его выиграть.

Из окна было видно, как бегут по проспекту серые люди — под цвет городского вечера. Машины разноцветной мозаикой заполнили дорогу.

— Ты бросишь меня? — жёстко потребовал Алекс.

Маша отвернулась от окна: он был в центре комнаты, в первый раз отдалившись от неё так сильно, что не рассмотреть верхнюю пуговицу на рубашке.

— С чего ты взял?

— Ну, ты красивая, умная и, судя по всему, с большим будущим. А я кто такой?

Она взобралась на прохладный подоконник. Мелькнула мысль о том, чтобы всё рассказать ему, признаться. Вдруг он согласиться помочь в обмен на регулярные встречи? Маша тряхнула головой — глупо, как же глупо.

— Судя по всему, гениальный программист?

Он отвёл взгляд.

— Такой уж и гениальный. Хотя ради тебя я бы постарался стать таким.

Восклицательный знак. Десять тысяч восклицательных знаков и жёлтая глупо улыбающаяся мордочка на экране компьютера. Вот как всё это выглядело. Она милостиво улыбнулась.

— Ну хорошо, Алекс, живи пока. Но если ты додумаешься ещё раз меня обмануть — тогда точно всё.

Он порывисто кивнул. Помолчал, прячась за полумраком комнаты. На письменном столе процессор мигал алым индикатором.

— О чём поговорим?

В очередной раз отрываясь от окна, Маша пожала плечами.

— О любви, о чём же ещё.

Она возвращалась домой, в темноте, когда автобусы превратились в проворные подсвеченные аквариумы. Маша еле дождалась своего. В кармане лежал телефон с шестнадцатью сообщениями Сабрине. В последний раз она писала ей, что уже направляется домой.

Забившись на дальнее сидение, Маша порылась в сумке: ключ с брелоком-ракушкой, и ещё один, на простом кольце, были здесь. Неувязочка вышла — она так и не избавилась от проклятья, а впереди маячили выходные, на которые у Маши было много планов. Даже слишком много.

Она закрыла глаза и прислушалась: мерно гудел двигатель автобуса, царапали крышу ветки, низко повисшие над дорогой. Глухо билось её собственное сердце.

Маша сама себя загнала в угол. Она не могла взять и бросить всё на полдороги, хотя бы потому что она уже прикормила сущность из заброшенного дома. Самую опасную, самую сильную. Специально — чтобы не было путей к отступлениям. Осталось ещё две сущности. Два ключа притаились в сумке под блокнотом.

Миф без сомнения умный и опытный, но с тремя одновременно ему не справиться. Маша знала, что ударит по нему его же оружием — так больнее. Ведь и он ударил её по самому больному.

К рыжему дому-свечке Маша выбралась только в самом конце недели. На лавочке у подъезда никого не было. У двери ютилась облезлая чёрная кошка. Она нагло мяукнула, требуя, чтобы ей открыли дверь. Код домофона Маша помнила.

Кошка прошмыгнула у неё между ног и растворилась в темноте лестницы. Лампа не горела, и подъезд изнутри освещали только бледные полоски дневного света. В нос сшибал запах кошачьей мочи и ещё какой-то дряни.

Маша поднялась по знакомым лестницам, по дороге замечая, что у почтовых ящиков больше нет раскладного стульчика, а сами ящики справа почернели. Подожгли их что ли?