Шрифт:
========== 1 ==========
Он не помнил, как оказался здесь. Точнее знал теоретически, что он как-то сюда добрался. Но как именно он это сделал? Пришел пешком? Трансгрессировал? Воспользовался камином?
Драко осмотрелся. Небольшое помещение, деревянные панели на стенах. Было бы совсем темно, если бы не десяток свечей, паривших в воздухе. И он, абсолютно нагой, в центре пентаграммы, мелом начерченной на полу.
Несмотря на странное ощущение нереальности происходящего, Малфой точно знал, что он должен делать. Опустившись на колени, Драко крепко сжал палочку и, направив на левую ладонь, одними губами прошептал заклинание. Ладонь рассек глубокий порез. Малфой с силой сжал руку в кулак, поморщившись от неприятных ощущений. Капли крови мерно застучали об пол. Другой рукой Драко принялся чертить в воздухе руны. На секунду они проявлялись ярким свечением, растворяясь уже в следующее мгновение.
Время и место выбраны идеально. Драко чувствовал Силу, которая била ключом. Место Силы, что словно водяная жила, скрывалось в тысячах футах под землей. Воздух был пронизан магией. Как и всегда в этот день. В День Весеннего Равноденствия границы миров стирались, позволяя магии беспрепятственно перетекать из реальности в реальность.
Одна руна сменяла другую, и вот наконец голос зашептал слова древних формул. Драко трясло, то ли от холода, то ли от Силы, что раз за разом накатывала волнами, растекаясь по венам.
Мерлин, началось!
На руках выступили вены и сосуды. Руки покрывались чудным узором, будто кто-то накинул на них черную сеть. И эта сеть пульсировала в такт биению сердца. Кисти, предплечья, низ живота, лицо — все было покрыто десятками, а может даже сотнями пульсирующих сосудов и капилляров, стремившихся к сердцу. Драко сильнее сжал рассеченную руку и увидел, что кровь, стекавшая на пол, сменила свой алый цвет на угольно-черный. Значит, он все сделал правильно.
— …sanguis novus est, — на выдохе прошептал Малфой окончание формулы.
Несколько секунд ничего не происходило. Только продолжала пульсировать черная сеть, заполнившая собой все нагое тело. Казалось, это продолжалось целую вечность. Но наконец смоляной узор стал отступать, возвращая крови багряный цвет.
Драко шумно выдохнул, пытаясь справиться с дрожью. Он следил за тем, как светлеют и вовсе растворяются сосуды, дюйм за дюймом освобождая кожу. Осталось совсем немного возле самого сердца.
Малфой ничего не успел ни подумать, ни осознать. Чернота накрыла его, отправляя в забытье.
*
— Ау, Гермиона, ты с нами? — Гарри пощелкал пальцами перед носом подруги, которая уставилась остекленевшим взглядом на чашку чая.
Приглушенные и очень далекие голоса друзей доносились как будто из-под толстого слоя воды. Сознание Гермионы пребывало в каком-то вакууме, где не было ни красок, ни звуков — ничего. Вдруг пустота дала трещину, и мир наполнился ощущениями — раздраженными голосами друзей, ароматом чая, шумом улицы, красками и запахами цветущей весны.
Трое друзей сидели на открытой веранде их любимого местечка в Косом переулке. Заведение было точной копией горячо любимой в школьные годы чайной в Хогсмиде.
— Я… Гарри, прости, — Гермиона слабо улыбнулась, — о чем мы говорили?
Гарри неопределенно махнул рукой, отвечая на ее улыбку.
Их чайные посиделки перед началом трудовой недели были милой традицией и настоящей отдушиной, позволяющей отвлечься от хлопот и проблем.
— Гермиона, ну сколько можно думать о работе, а?
О работе? Возможно, да. Или нет… Девушке казалось, что до возгласа Гарри “Ау, Гермиона!”, ее физически здесь… не было?
“Что за бред?” — подумала Гермиона, извиняюще улыбаясь друзьям.
— Мерлин, кто о чем, а Гермиона Грейнджер… — обреченно начал Рон.
Гарри опасливо покосился на подругу. Работа — тема опасная для их троицы. Ненавистная, болезненная для Рона. И горячо, а иногда даже фанатично, любимая Гермионой.
— К твоему сведению, — перебила его Грейнджер.
— …опять о том, что уже сидит у меня в печенках, — не обращал внимания Уизли на попытки девушки прервать его излияния.
— Рон!
— …о своей чертовой целительской практике, чтоб ее соплохвост сожрал!
— Рональд Билиус Уизли! — Грейнджер несильно стукнула кулаком по столу, грозно воззрившись на него. — К твоему сведению…
— Мерлин… — прошептал Рон, закатив глаза и прячась за свежим выпуском “Пророка”.
— К твоему сведению! — наконец перехватила инициативу Грейнджер. — Я регулярно выслушиваю о квиддиче и “охеренных ножках”! Так что будь любезен и потрудись сделать вид, что и мои интересы тебя хоть каплю волнуют! — девушка гневно сверкнула глазами, переводя взгляд с одного друга на другого. — Вас обоих!
Гарри смущенно буркнул что-то примиряющее, глядя, как Гермиона нервно кромсает вилкой кусок пирога, пока Рон с подчеркнутым интересом сосредоточился на газете.
Повисшую в воздухе паузу прервал возглас Грейнджер. Она вскрикнула и выхватила у друга “Пророк”.
— Смотрите, вот здесь!
Троица уставилась на изображение, занимавшее неприлично мало места на самой последней странице выпуска.
— Мать моя Моргана, это же… — Рон выпучил глаза то ли от удивления, то ли от ужаса.
— Нарцисса Малфой, — подытожил Гарри, нервно передернув плечами.
Гермиона пробежала глазами по статье. Хотя, статьей это можно было назвать с натяжкой. Пара скупых строк о том, что миссис Малфой скончалась, следствие ведется. Далее приносились соболезнования ныне единственному отпрыску дома Малфоев, и далее, и далее.
С колдографии на друзей строго смотрела и поджимала губы сдержанная и чопорная Нарцисса Малфой. Даже на мизерном портрете на последней странице газеты она выглядела идеально.