Проклятый берег
Шрифт:
– Отлично. Я верю вашему обещанию. Итак, Ламетр неожиданно нашел себе помощников.
– Кто они? – спросил де Сюрен.
– Три авантюриста. Довольно опасные типы, но в этом деле им вряд ли повезет.
– Никогда не стоит судить заранее. А как вы полагаете, что случилось с настоящим капитаном Мандером?
– Его убили. Думаю, что с ним покончили сообщники Ламетра. Кто-то ранил и этого Хопкинса, или как там его зовут, и нарядил его в мундир капитана. Так он попал в эту историю.
– Ваши сведения немного мне дали, но я хочу, чтобы вы чувствовали себя полностью связанной с нами… прошу вас…
Сорок тысяч… Co-рок ты-сяч франков дал он ей. Она схватила их со сверкающими глазами. До чего же можно любить деньги!
– Вы останетесь довольны, ваше превосходительство, – сказала она. – Если этот солдат наведет меня на хороший след, я немедленно свяжусь с военной полицией, чтобы они сразу же начали действовать.
– Хорошо… – губернатор встал, попрощался со своей собеседницей и вышел…
Я тоже вернулся на свое прежнее место… Хо-хо… Еще посмотрим, такой ли уж я болван?!. Вскоре вернулась и она.
– Джон… – прошептала она, – не сердись, что я заставила тебя ждать.
– Дорогая графиня… – ответил я влюбленным голосом, словно ничего не случилось.
– Теперь я уже только твоя… нам никто не помешает.
– Я… я все расскажу тебе. Но ты любишь меня? – спросил я.
– Очень…
– Графиня… Мне известна такая тайна, что… что… от нее зависит жизнь многих людей. Многие дорого заплатили бы за нее…
– Я буду молчать, как рыба…
Я сделал вид, что не решаюсь начать говорить.
– Ну? – спросила она взволнованно.
– Графиня… я все расскажу… как только буду уверен, что наша любовь и впрямь глубокое чувство…
– Разве ты еще этого не чувствуешь?…
– Да… Но все-таки… подождем, пока нас ничто уже не будет разделять.
…Объятия, поцелуи… До чего же жаль, что эта женщина (как правильно заметил Турецкий Султан) ведьма.
На рассвете она присела у моих ног, положив голову, словно ласкающаяся кошечка, на мои колени.
– А теперь рассказывай… мой рыцарь. Я залпом выпил еще бокал.
– Знай же, что мне известно, где скрывается капитан Ламетр…
– О!
Изумление она сыграла просто великолепно.
– Да. Он бежал вместе с двумя моими друзьями.
– Кто они?
– Один – тот толстяк, который сыграл роль Мандера. Он бежал на судне, ушедшем из Орана в Черное море с грузом грецких орехов…
– А другой?
– Сержант из легиона по имени Потриен… Когда-то он учился со мною в одной школе, а во время войны служил под командой капитана Ламетра.
– Так… – прошептала она.
– Он-то все и придумал. У него дружба с одной прачкой, и они спрятали Ламетра в подвале среди выстиранного белья – на авеню маршала Жофра, 9…
– О… Клянусь, что все это останется между нами… А теперь всего тебе хорошего… Надеюсь, мы скоро увидимся вновь.
– Да, да, дорогая моя… Еще поцелуй, и я ушел.
У меня кружилась голова. Чтобы немного прочистить мозги, затуманенные виски, я зашел в первый попавшийся кабачок и выпил несколько рюмок рома. Потом немного передохнул и просмотрел газету.
Спешить не имело смысла. Теперь уж я либо выкручусь, либо придется отсиживать тридцать суток в темном карцере, закованным в кандалы. Только я обязательно выкручусь! В газете было много немаловажных сообщений. Усилия генерала Рубана сохранить мир в долине Сенегала не привели ни к чему. Племена фонги и дальше отрицали, что им что-либо известно об экспедиции и об алмазных копях. Однако многое говорило против них. Особенно бежавший из плена капитан Мандер, именем которого удалось недавно воспользоваться одному мошеннику. Настоящий капитан бесследно исчез уже по дороге из Сенегала, но его дневник и карта с обозначенным на ней маршрутом экспедиции были отправлены по почте и ясно свидетельствуют о вине туземцев. Адмирал де Сюрен с присущей ему энергией приступил к организации карательной экспедиции. Генерал-лейтенант Рубан будет, по всей вероятности, переведен в Индокитай. Политика твердой руки, проводимая губернатором, восстановит авторитет колониальной армии, потерпевший ущерб от истории с сенегальскими алмазными копями. Куда девались копи? Куда девалась экспедиция, исчезнувшая без следа?
«При всем уважении к добрым намерениям и высоким идеалам генерала Рубана, который, вероятно, вскоре покинет свой пост в Африке, мы уверены, что более тверда политика маркиза де Сюрена скорее восстановит прежний авторитет Франции в ее колониях…»
Так писала газета.
Да, дело пахнет скорым смещением генерала Рубана. А после этого оно начнет отдавать запахом порохового дыма и крови, запахом, который и не нюхал господин журналист. Об этом думал я.
Ром прочистил мне мозги, и я направился к военной комендатуре. Было шесть часов утра.
– Мне нужен кто-нибудь из старших офицеров, – сказал я дежурному.
– Зачем?
– Если бы я с любым мог об этом толковать, мне бы и офицер не был нужен.
Дежурный, хоть и поворчал, но доложил обо мне.
Офицер с сонным видом застегнул китель и посмотрел на меня так, словно от всей души желал мне провалиться ко всем чертям.
– Ну, что у тебя?
– Разрешите обратиться, господин лейтенант!
– По какому делу?
– Меня хотели завербовать в шпионы.
В любой казарме можно увидеть плакаты:
ЕСЛИ ТЫ ЗАПОДОЗРИЛ ШПИОНАЖ, НЕМЕДЛЕННО СООБЩИ В ВОЕННУЮ КОМЕНДАТУРУ
– Рассказывай!
– Одна женщина пригласила меня к себе, назвалась графиней Ларошель и сказала, что если я сообщу ей сведения по делу об одном воинском преступлении, она заплатит мне…
– Погоди! Это не по моей части. Посиди в соседней комнате, пока я позвоню, куда следует…
Я уселся в соседней комнате. Вскоре офицер вышел ко мне.
– За мной!