Чтение онлайн

Спустя мгновение я резко вскочил с футона, инстинктивно схватившись за бейсбольную биту. Кожа правой руки, окаменевшая и грубая, скрипела, будто старые шестерни, напоминая о проклятии. Ошарашенно оглядевшись, я понял: никто не собирается врываться с обыском или пытаться прикончить меня прямо сейчас.

Тем временем за дверью раздался знакомый голос:

— Кацураги! Открой, это я! — Хана выкрикнула это слишком энергично, как по мне.

Я хотел было зашипеть, как раздраженный кот, скривиться и прохрипеть что-нибудь вроде: «Как можно быть настолько бодрой так рано?», но вместо этого лишь тяжело вздохнул и провел левой рукой по окаменевшей коже правой, ощущая её холодную гладкость.

Несколько секунд спустя я всё же решил открыть. Замок щелкнул, и на пороге предстала Хана: свежая, сияющая, будто только что выиграла в лотерею. Темно-синяя школьная форма, юбка в аккуратных складках до колена, белый рюкзак в форме кролика за спиной, всё это казалось беззаботным до тошноты. Но мой взгляд сразу же зацепился за чёрную повязку на ее левом глазу.

— Ты что, решила стать пиратом? — хмуро произношу, уставившись на неё.

Вчера я спас её глаз. Может, что-то пошло не так? Впрочем, я больше практиковал извлечение проклятий, чем лечение людей…

Хана проигнорировала мой вопрос, приподняв повязку. Я увидел её левый глаз, теперь он был кроваво-красного цвета. Не повреждение, просто радужка изменилась под влиянием проклятия. Я такого раньше не встречал. Хотя, если честно, о том, что плоть может превращаться в камень, я тоже ничего не знал до вчерашнего дня.

— Теперь я уже не так красива, да? — произнесла она, принимая театральную позу, но в ней чувствовалась усталость. — Вчера я не могла рассказать медсестре правду. Врач сказал — химический ожог, но мы-то знаем, что это не так. Чтобы не пугать окружающих своим глазом, я купила повязку. Так что теперь некоторое время не смогу тебе подмигивать… — она улыбнулась, но в этой улыбке сквозила тревога.

— Мило, конечно, — хрипло вздыхаю, — но почему ты так рано ломишься ко мне?

— Уже три часа дня! — возмутилась она, но тут же смутилась: — Просто… я пришла сказать спасибо. За то, что спас мою жизнь.

Она бросила беспокойный взгляд на мою руку.

— А твоя рука… — начала было она, но я резко перебил:

— Благодарность принята, — коротко отвечаю, после чего захлопываю перед ней дверь.

Может, ещё посплю пару часов. Надо отдохнуть перед поиском подработки. Денег почти не осталось, а поглощать чужие проклятия, пока в моей руке эта черная клякса — это форменное самоубийство. Так что придётся найти что-то временно, иначе не выжить…

Не успел я сделать и двух шагов, как в дверь снова забарабанили, кажется, даже ногами. Тихо выругавшись, я подумал, что современные школьницы вообще забыли про элементарное уважение.

Приоткрыв дверь, недовольно посмотрев на Хану:

— Чего тебе? — всем своим видом показываю, что ей здесь не рады.

Хана даже не смутилась. Она отодвинула повязку и посмотрела на меня своим алым глазом, с решимостью, которая пугала больше, чем проклятие. Эта девчонка точно сведет меня в могилу, но и отпускать ее совсем без ответов явно не стоит.

Насупившись, с мыслью, что совершаю ошибку:

— Заходи, — процедил я сквозь зубы и отступил в сторону.

Она ворвалась в комнату, будто ураган, и сразу же уселась за мой потертый столик.

— Я всё помню, — выпалила она. — Эти черви… Они шевелились у меня в глазу, а потом ты… — она замялась, заметив, как я достаю пачку сигарет.

Закурив, я сделал глубокую затяжку, чувствуя, как мышцы начинают расслабляться. В этот момент я смотрел на Хану пустым взглядом, размышляя, что теперь делать с этим ребёнком. Лучше бы ей забыть обо всём, как о страшном сне. Но я прекрасно знал, что она так просто не отступит.

Поморщившись от запаха табака, она всё же продолжила:

— Кацураги… Я хочу помогать тебе. Научи меня, — в ее глазах горела решимость. — Я больше не могу сидеть и ждать, пока очередное проклятие попытается меня убить!

— Ты спятила? — я чуть не подавился дымом. Пальцы правой руки, покрытые камнем, судорожно сжались, издав скрип. — Это не аниме и не героическая история! Посмотри на себя, ты едва выжила, а теперь хочешь ещё глубже в это ввязаться?!

— Именно поэтому! — Хана вскочила, опрокинув чашку с недопитым кофе. Тёмная лужа растеклась по столу. — Я видела их, Кацураги. Чувствовала, как они пожирают меня изнутри. И знаешь что? Больше я не стану сидеть и ждать!

Она резко сорвала повязку, бросив ее на стол. Её левый глаз был алым, словно свежая кровь.

— Видишь? — её голос дрожал, но не от страха, а от странного возбуждения. — Они оставили мне «подарок».

Девушка прикоснулась к своему глазу.

— Теперь я вижу… сгустки внутри людей. Особенно у тех, кто болен, — тихо закончила она.

Замерев, пристально смотрю на Хану в ответ. Она действительно стала видеть проклятия? Пристально вглядевшись в её лицо я заметил вокруг левого глаза странную дымку: синеватую, плотную, будто само проклятие оставило отпечаток. Только вот оно не расползалось, не пожирало ее, как обычно. Почему так получилось, я не знал. И это выводило из себя больше всего.

— Ты еще ребенок, — тихо шепчу, сам не веря, что эти слова сработают.

Хана горько усмехнулась:

— Думаешь, мне не нужно уметь защищаться? — её голос дрогнул, но тут же окреп. — Я уже в твоём мире, Кацураги. У меня нет другого выбора, кроме как научиться всему.

Глядя в её алый глаз, я понял одну простую вещь — она не отступит.

— Чёрт… — выругался я, устало проведя рукой по волосам. Сам-то я ни черта не умею. Чему ее учить? Всё, что я знаю — это как выживать.

Но, возможно, стоит подойти к этому иначе? Не учить, а просто контролировать, чтобы не совала свой нос куда не надо? Мысль немного успокоила. Глянув на свою правую руку: покрытую черным камнем, похожим на мрамор, я решил: научу её минимуму. Поглощать проклятия, чтобы она не страдала от от отсутствия энергии, а потом выставлю за дверь. Всё равно больше ничему не смогу научить.

Пока я замер с руками на голове, Хана наклонилась вперед, схватив мою окаменевшую руку.

— Кацураги, научи меня бороться с монстрами, пожалуйста, — с мольбой заглянув мне в глаза.

Я же посмотрел на ее руки с обкусанными ногтями, покрытые мурашками, но мягкие и теплые. Моя же рука была твердой и холодной, как камень. Мне хотелось ее прогнать, чертовски хотелось, вот только она же не успокоится. Впервые за три года кто-то добровольно просился в этот ад, под названием моя жизнь. И самое страшное, я понимал, что ей действительно это надо и у меня не получится ее прогнать. Она придет завтра, и после завтра, пока я не соглашусь.