Чтение онлайн

Пётр Поляков, брат-близнец Ольги. Теперь работает в отоларингологии. Ухо-горло-нос. Забавно.

Завтра же найду его и выясню, что он знает о той ночи. Благо работаем в одной клинике. С Николаем Лесковым сложнее. Он в «Серебряном Кресте». Придётся искать повод для визита.

Но сначала — Пётр. Он кажется более слабым и эмоциональным звеном.

Интересно, помнит ли он вообще ту дурацкую историю? Для него и его дружка это могла быть просто пьяная шутка, о которой они забыли на следующее утро. А для этого тела подобная «шутка» обернулась смертью и переселением меня в него. Меня, с вечным проклятием, которое каждый день отсчитывает секунды до моей окончательной гибели.

Что ж, Пётр. Скоро я освежу твою память. И сделаю это так, что ты пожалеешь, что вообще родился на свет.

Но это будет завтра. А сегодня меня ждёт обещанная Аглаей лазанья. Нужно соблюдать баланс между местью и маленькими радостями этой насыщенной жизни.

Я открыл дверь и меня буквально сбило с ног.

Нет, не бандиты. А умопомрачительный запах. Запах запечённого сыра, томатного соуса, базилика и жареного мяса. Моя скромная холостяцкая берлога впервые в жизни пахла как настоящий дом.

— Ты как раз вовремя! — Аглая выглянула из кухни. Она была вся в муке, на щеке красовалось милое пятнышко соуса, но улыбка на её лице была сияющей и гордой. — Только-только из духовки достала! Мой руки и садись!

Я сходил в ванну, а потом прошёл на кухню.

На столе, на моей единственной большой тарелке, стояла она.

Лазанья!

С золотистой, аппетитно пузырящейся сырной корочкой, из-под которой виднелись слои тонкого теста и сочного мясного фарша. Это было не просто блюдо. Это было произведение кулинарного искусства.

Я отрезал себе кусок. Сыр тянулся горячими нитями, соус был идеальным — в меру пряным, в меру сладким. Это было божественно.

За ужином Аглая оживлённо, почти без умолку рассказывала о своём дне. Оказывается, она не просто сидела без дела. Она нашла мои медицинские книги и с головой ушла в их изучение.

— Знаешь, это так увлекательно! — её глаза горели неподдельным энтузиазмом. — Я никогда не думала, что человеческое тело — это настолько сложный и гениальный механизм! А твои пометки на полях… они такие… точные. Гораздо понятнее, чем сам учебник.

А потом её настроение изменилось. Она отложила вилку и грустно вздохнула, глядя в тёмное окно, по которому барабанили капли дождя.

— Я так соскучилась по дому. По своей комнате, по нашему старому саду… Даже по вредной старой няне Марфе, которая вечно ворчала.

— Так почему не вернёшься? — спросил я, задавая провокационный вопрос, ответ на который, в общем-то, уже знал.

— К отцу? — она фыркнула. — Никогда! Он тиран! Он контролирует каждый мой шаг, выбирает для меня друзей, решает, что мне читать и какую одежду носить. Я для него не дочь, а выгодная инвестиция, которую нужно удачно пристроить замуж, чтобы укрепить деловые связи!

Отлично.

Золотая клетка, из которой она так отчаянно пытается вырваться, скоро навеет по себе такую печаль и скуку. Ещё немного такой «свободной» жизни в четырёх стенах моей квартиры, и она сама попросится домой, на любых условиях.

А я великодушно соглашусь её проводить. Познакомлюсь с грозным графом, произведу на него неизгладимое впечатление как спаситель его заблудшей дочери…

План выстраивался сам собой, красивый и изящный.

— Ты всегда можешь остаться здесь, Аглая, — сказал я с самым сочувствующим видом. — Столько, сколько потребуется. Ты здесь в безопасности.

— Спасибо, Святослав, — в её голосе была искренняя благодарность. — Ты — настоящий друг.

Быть «другом» беглой аристократки — это новая для меня роль. Но она может оказаться на удивление выгодной. Друзьям доверяют. Друзьям рассказывают секреты. Друзьям помогают. И когда придёт время, «друг» Святослав сможет гораздо легче убедить её в чем угодно.

Отлично! Я пришел к тому, чего добавился! Всего-то надо было немного сочувствия.

Следующее утро. Метро. Всё как обычно.

Я стоял у дверей, просматривая медицинский журнал, и почти не удивился, когда заметил в толпе знакомый серый плащ. Он стоял на привычном месте в дальнем конце вагона.

Но сегодня, когда наши взгляды встретились, он не отвёл глаз, а едва заметно кивнул мне, как старому знакомому. Я кивнул в ответ.

Забавный ритуал у нас сложился. Он делает вид, что следит, я делаю вид, что не замечаю.

В ординаторской было непривычно просторно и тихо. Место справа от Сомова, которое обычно с важным видом занимал Волков, пустовало. Атмосфера была… расслабленной. Без его напыщенного присутствия даже утренний чай казался вкуснее.

— Где Волков? — спросил Сомов, когда вошёл, оглядывая собравшихся.

Все пожали плечами.

— Странно. Он не предупреждал, что будет отсутствовать, — Сомов нахмурился, но я видел в его глазах тень облегчения. Кажется, Волков достал не только меня.

Зализывает раны. И правильно делает. С трещиной в челюсти и отбитыми рёбрами особо не поработаешь. Надеюсь, урок он усвоил. Хотя… вряд ли.

Пока коллеги бубнили свои дежурные доклады о давлении и анализах, Нюхль, невидимый для всех, откровенно скучал.

Сначала он развлекался тем, что тихонько катал карандаш по столу перед Глафирой Степановной. Она хмуро подвинет его к краю — он незаметно откатит обратно. Снова подвинет — снова откатит. На пятый раз Глафира психанула.

— Да что за чертовщина с этим карандашом! — прошипела она. — Он что, живой?!

И тут Нюхль решил повысить ставки.

Я увидел, как невидимые костлявые пальцы легонько пощекотали её под двойным подбородком. Глафира взвизгнула, как поросёнок, и замахала руками, пытаясь отогнать невидимого обидчика.

— Глафира Степановна, вам нехорошо? — обеспокоенно спросил Сомов.

— Н-нет, всё в порядке, — она густо покраснела. — Просто… показалось что-то.

Костя, сидевший напротив, давился от беззвучного смеха, его лицо стало пунцовым. Варя элегантно прикрывала улыбку ладонью. Даже вечно серьёзная и холодная Ольга фыркнула в свой блокнот.