Чтение онлайн

Неуверенно, с дрожью, я подошел к надгробию Джейн и остановился рядом.

Джейн Элизабет Трентон.

Любимая жена Джона Поля Трентона.

Дочь Уолтера К. Бедфорда и Констанс Бедфорд.

«Укажи мне путь к красивой звезде».

Теперь, когда я пришел сюда, я не знал, что мне делать. Должен ли я позвать ее? Обратиться к ней? Или я должен знать, когда она появится? Я огляделся и увидел бледных мраморных стражей, стоявших неподвижно на надгробиях поблизости. Неожиданно я почувствовал себя как волк, окруженный красными флажками, и, несмотря на ветер, мне стало душно. Мраморный ангел, стоящий двумя рядами дальше, сверлил меня невидящими глазами.

Я проглотил слюну и сказал дрожащим голосом:

— Джейн? Слышишь меня, Джейн?

Конечно же, я смешно вел себя и подсознательно опасался, что меня кто-то заметит. Я знал, что люди иногда разговаривают со своими мертвыми родственниками, но не слишком часто делают это посреди ночи и, в противоположность мне, скорее всего не ожидают ответа.

— Джейн? — повторил я громче и немного увереннее. — Джейн, слышишь меня?

Тишина. Только ветер шелестел в высокой траве за ограждением кладбища. Я постоял так с минуту, трясясь от холода. Я ждал появления Джейн и одновременно надеялся, что она не появится. Наконец, я развернулся, собираясь уходить.

— О, Иисусе… — громко сказал я.

Она стояла за мной, едва в двух или трех футах, поднимаясь на несколько дюймов над землей. Она приобрела свой нормальный рост, но казалась отчаянно худой и изголодавшейся, как будто под ее развевающимися одеждами не было ничего, кроме кожи и костей. Она не улыбалась, но и не была грустной. На ее лице вырисовывалась пустота и равнодушие, ее глаза были темными, лишенными выражения. Она не была прозрачной, я не мог видеть сквозь нее, но ее фигура как будто расплывалась и волновалась. Она была нематериальной. Я чувствовал, что если бы попытался ее схватить, то у меня в руках была бы только паутина.

— Ты пришел, — сказал призрак, и зазвучало это так, как будто говорило одновременно четыре Джейн. — Я знала, что ты наконец придешь.

— Чего ты хочешь? — спросил я е. Я не мог овладеть заиканием.

— Я хочу любит тебя, — прошептала она. — Хочу любить тебя целую вечность.

— Джейн, ты же умерла.

— Нет, Джон, я не умерла.

— Тогда где же ты есть, если ты не умерла? И чего хочешь?

— Я принадлежу к другим. Присоединяйся к нам, Джон. Идем со мной. Не оставляй меня здесь одну.

Я очень осторожно протянул к ней руки.

— Джейн, это невозможно. Ты мертва, ты должна уйти на вечный отдых. Я уже не могу этого выдержать, Джейн. Я боюсь.

— А хотел ли ты, чтобы я умерла? — прошептала она.

— Конечно же нет. Я тоскую по тебе. Я тоскую по тебе, и ужасно.

— Но ведь я же здесь, Джон. Ты можешь меня иметь. Мы снова можем быть любовниками.

— Джейн, ты умерла, ты не настоящая! Не понимаешь этого?

— Настоящая? — повторила она. — А что такое настоящее?

Говоря эти слова, она повернулась и подняла правую руку.

— Я покажу тебе, что настоящее, — сказала она.

— Что? О чем это ты говоришь?

Я услышал как будто пение, только это было не пение. Это напоминало скорее завывание плакальщиц на похоронах или пискливые нечеловеческие голоса суданских женщин. Вибрирующий, доводящий до безумия звук на самой границе слышимости, от которого свербела кожа. Он доносился отовсюду, с неба и с земли, а его напряжение минутами казалось невыносимым.

Я огляделся по кладбищу и к своему ужасу увидел очередных призраков, поднимающихся из гробов. Сначала появлялись головы, слепые, вырастающие из земли, как гротескные дыни. Потом плечи и остальная часть тела вырастали все выше, пока, наконец, призраки не зависли в воздухе так же как и Джейн, не касаясь колеблемой ветром травы.

Их было сотни, по одному из каждого гроба, Мужчины, женщины и дети; все они слабо мерцали в ночной темноте, выделяя остатки электричества, которым были заряжены при жизни. Чем больше их появлялось, тем громче они выли, пока все кладбище не стало сплошным воем.

— Это настоящее, — прошептала Джейн где-то внутри моей головы. — Это настоящее, Джон. Пойди и посмотри.

Я неестественно задвигался между аллеями. Призраки вздымались неподвижно в воздухе и всматривались в меня глазами, которые были как дыры в протертом от времени занавесе. Все находились в разной степени разложения. Я видел женщину с голым, блестящим черепом, от которого отвалилось тело, оставив только кость и несколько жиденьких кустиков волос. Я видел мужчину с обнаженными ребрами, в грудной клетке которого копошилась поблескивающая, дергающаяся масса червей, пожирающих его внутренности. Я видел подростка без нижней челюсти, Распухший гниющий язык которого свешивался из разодранного горла как галстук. Сотни призраков, умершие из Грейнитхед, некоторые почти нетронутые разложением, как будто вообще не умерли, другие в плачевном состоянии, гниющие и искалеченные, еле напоминающие человеческие существа.

Я обошел вокруг все кладбище, пока не очутился снова у ворот. Меня охватило непреодолимое желание убежать как можно дальше отсюда, но одновременно меня охватил ужасный страх, что если я побегу, то все эти призраки ринутся в погоню за мной и погонят меня.

Я остановился у ворот, поглядывая на город умерших, мерцающий, отмеченный пятном разложения. Джейн стояла немного дальше, поглядывая на меня.

— Я не могу к тебе вернуться, — сказала она своим тихим, отдаленным голосом. — Но ты можешь ко мне прийти.

Я отвернулся от нее. Я помнил, как она выглядела в день нашего бракосочетания. Я помнил, как она сидела на краю ложа, все еще в брачной фате, а ее юбка, подтянутая на бедрах, открывала великолепные пышные ляжки, пока она отстегивала белые чулки от белого пояса. Везде были цветы, вся комната была заполнена запахом гвоздик и душистого горошка. А лицо Джейн казалось излучающим какой-то колдовской блеск. Лицо девушки, которую я любил.

Этот же призрак не был Джейн. По крайней мере, той Джейн, которую я любил. Она ничем не отличалась от других призраков с Кладбища Над Водой, бледных электрических импульсов минувшей жизни. Мне нечего было здесь искать. Все эти призраки, хотя такие ужасающие, не могли мне сказать, что следует сделать, чтобы отослать их на вечный покой. Они были такие же, как и Джейн, и Эдгар Саймонс: они хотели лишь одного, чтобы их живые родственники поселились вместе с ними в их мире. Но все-таки я так и не знал точно, желали они этого или нет; они были слишком равнодушны, слишком поглощены своими собственными непонятными страданиями. Скорее, тут действовала какая-то сила, которая использовала их, чтобы притянуть живых в королевство смерти, может даже это была та самая сила, которая лежала на дне залива Салем, внутри корпуса «Дэвида Дарка».