Чтение онлайн

Это лишь иллюзия свободного выбора.

ПРОКРАСТИНАЦИЯ

1. Но красоту в пороках не сберечь.

Ржавея, остроту теряет меч.

Когда мне становилось слишком плохо и на душе становилось черно, как в беспросветном углу мира, где нет ни света, ни бликов, ни чувств, я шел в ванную комнату и смотрел на свое отражение в зеркале, словно окунаясь в водную гладь. Я вглядывался в свои черты, разглядывал свое лицо: глаза, нос, губы… Всё казалось мне измотанным. Под глазами были синяки, зрачки блестели потому что подступали слезы, губы были потрескавшиеся от холода. Затем я переводил взгляд и смотрел на свои ладони. Они были, словно пустыня. Мои руки шелушились и издавали неприятное шуршание при прикосновении к вещам и друг к другу. Когда я ехал куда-то, то кожа с рук осыпалась на одежду и оставалась на ней, словно крошки снега, которые не таяли, как и мои проблемы. Я смахивал их и думал о том, к чему меня приведет моя жизнь и что со мной будет дальше. Когда я смотрел на себя в зеркале, мне хотелось плакать. Я видел, что былой энтузиазм и жажда жизни покинули меня.

Я оторвал взгляд от отражения. Я посмотрел на свои руки и заметил, что они гладкие и не шелушатся. Я находился дома, в коридоре лежал собранный чемодан – мы собирались на отдых в отель. Я много думал о религии, осознавая, что, кажется, утрачиваю веру в Бога уже второй год из-за того, что всё валится, но пытался отогнать эти размышления. Я вышел из ванной комнаты и через коридор, в котором слева находился шкаф со стеклянными дверцами, прошел в свою комнату. Моя комната была озарена теплым светом моих включенных ламп. Был вечер. Свет волшебно играл на белых перламутровых обоях. Одна из моих стен была поклеена в обои с разными оттенками синего. В моей комнате стояло деревце, большой синий диван, белый письменный стол, книжный шкаф, заставленный книгами, круглый столик с проигрывателем и пластинками, шторы, на которых чудесно переплетались два цвета – синий и золотой. На ночном столике лежала книжка, маленький блокнотик с музыкальным репертуаром, таблетки, а на туалетном столике – круглое зеркало, подставка с прикрепленными полароидами, подставка из синей кожи для парфюма, много глицина, которым я пользовался в последний раз лишь когда сдавал школьные экзамены. Также, там стояла мятная подставка в виде ракушки, в которой лежали кольца. Я взял свою сумку от David Jones с полки и начал её собирать в поездку. Я положил книгу Джейн Биркин "Дневник обезьянки. 1957-1982", маленький флакон парфюма Escentric Molecules, свой дневник и сигареты Chapman с вишней. Я хотел положить что-то ещё, но моя сумочка была маленькой и в неё больше ничего не влезало. Я думал положить томик Симоны де Бовуар "Воспоминания благовоспитанной девицы" или же сборник стихов Сильвии Плат "Ариэль", а может и книгу "Второй пол", но ничего из этого не влезло бы, даже если бы я захотел. Да и ведь мы уезжали всего на три дня, я бы не успел осилить всё на свете. Я собрал сумку и положил её обратно на полку.

Впервые я попробовал антидепрессанты, когда мне было тринадцать или четырнадцать, если я ничего не путаю. Я до сих пор не знаю было ли это моей самой большой ошибкой или самым верным решением в жизни, но я знаю, что после того, как начал их принимать, в голове намертво сформировался определенный вывод – вещества помогают чувствовать себя лучше, помогают привести себя в порядок и быть "нормальным". В детстве я не выносил сигареты и всегда злился, если кто-то курил рядом. Для меня это была закрытая тема, определенное мнение, которое никто не мог мне изменить. Но в итоге я сам себе его изменил, начав баловаться табаком в тринадцать. Я не помню, что со мной происходило под действием антидепрессантов, ведь этот период будто выжжен из моей памяти и, вероятно, к лучшему. Одно я знаю точно: я никогда не драматизировал свои проблемы, скорее преуменьшал и именно преуменьшение являлось моей ошибкой и погибелью. Мне не хотелось осознавать, что у меня проблемы, я хотел оставаться милым мальчиком с газеты, который всегда и везде первый, у которого хорошая семья, который со всеми вежлив и добр, который всем льстит, не высказывает свое мнение, а подкладывается под каждого встречного, чтобы ему угодить и который не плачет по ночам в подушку, как мерзкая плакса, отупевшая от собственного разрушительного совершенствования своего пустого "я".

Я встал с дивана. Меня накрыло беспокойство от будущего, я почувствовал учащенное сердцебиение, панику, страшное возбуждение, чувство, что кто-то выстрелит, мне хотелось кинуть в стену свою подставку в виде ракушки и порезать себя осколками. Я закрыл глаза, пытаясь прийти в себя, но не получалось. Я оцепенел. Мне не хотелось учиться, мне не хотелось бороться, меня окружил страх, страх и желание прекратить эту нелепую историю… Когда меня немного отпустило, я быстро взял из своего шкафчика бутылку розового сухого шампанского, открыл её и налил в бокал искрящийся напиток. Я хотел уехать в отель и больше никогда не возвращаться, я хотел умереть там, умереть счастливым, невыносимого бреда, который ощущался правдой, а потом вновь бредом. Я выпил бокал напитка, который так выручал меня уже где-то полтора года и стал читать биографии Алехандры Писарник, Альфонсины Сторни, Вирджинии Вулф, Ингрид Йонкер, Сары Тисдейл, Франчески Вудман, Дианы Арбус, Эми Уайнхаус… Мне просто захотелось. У них всех трагический конец и мне всегда нравилось изучать биографии известных людей, которые рано погибли. Мне казалось, это так грустно и так загадочно, ведь они навсегда остались молодыми и им не пришлось познать ещё бесконечное море чудесных и ужасающих чувств.

Конец ознакомительного фрагмента.