Промышленникъ
Шрифт:
Мужчина положил ладонь на стенку лабиринта и замер, прикрыв глаза. Шершаво-занозистое дерево под рукой, тихий свист ветра, неутомимо протискивающегося сквозь немногочисленные щели в бесконечных рядах трехметровых сосновых плах, липкая слякоть грязи под ногами – и тишина. Вот он потянулся, словно бы нехотя сдвинулся в сторону…
Банг!
А там, где только что располагалась его голова, разлетелись горячие капельки и крошки оранжевого воска.
Дуф-банг!
Так же нехотя и едва заметно шевельнулся палец на спусковом крючке…
Дуф-шлеп!
– Черт!
Под целую канонаду ответных выстрелов Александр резко сорвался с места, оттолкнулся от стены ногой, подлетая вверх, и, зацепившись рукой за верхний срез плахи, в три секунды опустошил барабан за изгиб стены. Короткое стаккато приглушенных хлопков закончилось шумным шлепком чего-то тяжелого о мягкую глинистую почву, а еще – вылетевшим прямо на князя экспедитором. Последним, кто «выжил» из своего звена. И мало того что выжил, так еще и умудрился единым махом выбить револьвер из княжеской руки. Тут же потерял свой, но не растерялся, а от всей души (и дури) саданул любимого командира под сердце. Не попал, но расстраиваться не стал.
– Х-ха!
– Хэк!
И первый, и второй пинок прилетели в равнодушную к таким грубостям стенку, а в третий раз колено экспедитора наткнулось на услужливо подставленную ногу. Вернее даже – на твердый каблук княжеского сапога. Отвратительно твердый!
Дан-н!
Толстая сосновая доска все с тем же равнодушием пережила встречу и с защитной маской на голове человека – а тот, кто организовал такое знакомство, быстрым перекатом дотянулся до отлетевшего револьвера и тут же нажал на спуск.
Клац-клац! Клац.
Почти без паузы щелкнул нож, с легким стуком втыкаясь в сухое дерево чуть поверх маски, а победитель спокойно выпрямился, огляделся и на мгновение замер, прислушиваясь. Откинул барабан на чужом револьвере. Коротко хмыкнул, поглядел на «убитых», уронил оружие обратно в грязь и поинтересовался, одновременно подбирая свой револьвер:
– Степан, тебе для меня уже и пули жалко?
«Труп» немедля ожил и браво отрапортовал, заодно переходя в сидячее положение:
– Никак нет, командир, не жалко. Просто перезаряжаться не стал, думал, так получится.
– Ага, пуля дура, штык молодец – да, Степа?
Это второй «усопший» присоединился к разговору, кое-как встав на карачки и потирая предплечье. Третий же просто перевернулся на бок и, не торопясь отклеиваться от землицы-матушки, философски заметил:
– Только в этот раз у него вместо штыка сапог был.
– Га-га-га!
В небе над гогочущими экспедиторами и их «убийцей» с отчетливым шипением пролетел зеленый фейерверк, и все тут же замолчали – в изогнутые коридоры пожаловало новое звено. Только теперь люди в нем были не в роли охотников, а совсем даже наоборот – будущими невинными жертвами злобной агрессии князя Агренева. Если только она удастся, эта самая агрессия. Осторожно шагая навстречу судьбе, Александр даже немного погадал – сколько народу в звене на этот раз? В любом случае, опять на такой подарок, как стандартная тройка, рассчитывать не приходилось – меньше чем впятером на него… Пардон, от него. В общем, никто об этом даже и не думал. Зато иногда баловали сюрпризами: пятеро с одного входа, четверо с другого, и в «клещи» – как говорится, все для родного командира, лишь бы он ножки свои лишний раз не трудил.
Чем дольше и дальше продвигался «охотник», тем медленнее становились его шаги, и тем больше он прислушивался. Не к звукам и шорохам, нет. К себе. Ловя малейшие проявления нового чувства, которое он затруднялся даже толком и обозвать. Даже, наверное, и не чувства, а… Предчувствия, что ли? Непостоянного, весьма слабенького и оттого нежно лелеемого предчувствия опасности, появившегося в ответ на блуждание вслепую, все его предположения и домыслы, всю боль и травмы, в изобилии полученные за последний год. Было ли оно наградой или просто организму надоело систематическое измывательство над собой, Александр не знал – главное, что у него получилось. А мелочи?.. Над этим он подумает позднее. Пока же, чем ближе были его «жертвы», тем сильнее гулял по телу холодный сквознячок. Один поворот, другой, третий – тоненькая струйка предчувствия становилась все холоднее и холоднее…
Дуф-шлеп!
Дуф! Дуф-дуф!
Скользнув вплотную к «убитому», несколько картинно падающему навзничь, князь словно бы в раздражении дернул плечом – и кусочек воска (вернее, смеси много чего на восковой основе) только дернул рукав его куртки. Еще один быстрый рывок – и второй экспедитор заслонил своей широченной спиной третьего, а заодно и прикрыл нападающего от его пуль.
– Х-ха!
Последовательно избежав знакомства со здоровенными сапогами, такими же кулаками и даже локтем «несчастной жертвы нападения» и опять немного разминувшись с очередной пулей, Александр оттолкнулся от экспедитора, пнув того в живот.
Дуф-дуф!
Шлеп!
Приземление с последующим перекатом у князя получилось несколько корявым – уж больно неохотно липкая глина отпускала его из своих объятий. Но все же отпустила. Он поднялся, повернулся к недавним противникам, что неторопливо стаскивали с себя маски, и спросил с проскальзывающими в голосе нотками подозрения:
– Что-то больно легко все вышло. Опять трое? Никак подыгрывать мне нача…
Одновременно с резким звуком по сердцу полоснуло холодом, но отреагировать он уже не успел.
Д-баум!
Недавнего победителя, поперхнувшегося на полуслове и звучно лязгнувшего зубами, словно бы лошадь лягнула, мгновенно приземлив туда, откуда он только что и встал. Прикушенный язык, легкая дезориентация и отчетливый звон в голове – то ли от сильного удара об стену, то ли от маски, чей подбородочный ремень впился в шею форменной удавкой… Выждав пару секунд, Александр открыл глаза. Поглядел на отчетливую вмятину на самом краешке бедренного щитка и перевел взгляд выше. Закрыл глаза. Открыл. Игнат, стоявший в горделивой позе и с дробовиком в руках, пропадать категорически не желал. Не обращая внимания на пульсирующую чем-то горячим ногу, князь слегка подтянулся на руках, приваливаясь к стене поудобнее, и заскреб кончиками пальцев по пряжке ремешка-удавки.
– Александр Яковлевич, вы как?
– Сносно. Да что за черт!
Скрипнула кожа, распадаясь под остро отточенным лезвием, и маска-шлем полетела в грязь.
– Игнат. Ты где такую игрушку взял?
– А это нам Иван Михайлович на испытание передал, еще с неделю назад. Сказал, что сработал по вашему заказу, для полиции. Чтобы, значит, стрелять по бунтовщикам и не убивать их. Ну и вот!
– Какой Иван Михайлович?
– Так Браунинг?..
– Понятно. Ну и как испытания?
Игнат потерял большую часть уверенности: